Такую неразбериху, путаницу, суматоху, то есть катавасию, устроили нам сначала начинающие семинаристы пару веков назад. Это они переиначили смысл греческого слова καταβᾰσία («схождение вниз, сошествие»), которое означает в православном богослужении схождение двух церковных хоров, размещённых на клиросах – возвышении по обеим сторонам алтаря, в середину храма для совместного пения. В заключение каждой песни канона (его пели, а не читали) два хора, сходясь одновременно, пели заключительный «припев» – катавасию.
Песнопение на ходу и на многие голоса было сложным и нередко воспринималось начинающими священниками, да и прихожанами, как что-то путаное, неразборчивое. Поэтому в жаргоне духовных семинаристов слово «катавасия» и приобрело смысл неразберихи.
Кстати, это не единственное слово, пришедшее к нам из жаргона семинаристов. От них, скорее всего, пошло и выражение «разводить антимонии», то есть долго заниматься ненужным делом, тягомотно читать нотации, занудничать, вести пустые разговоры либо быть слишком мягким, любезничать с тем, с кем нужно быть построже.
Первоначально, видимо, разводили антифонии – от греческого «антифон» (ἀντίφωνος – «звучащий в ответ, вторящий»), заунывного церковного песнопения с бесконечными повторами в православии и католицизме.
Есть, впрочем, и другое объяснение, снимающее обвинение с юных отроков. Хотя всё равно дело не обошлось без монахов.
Антимонием (Аntimonium) называли в Средние века сурьму, которую долго и нудно растирали для применения в качестве лекарства, то есть «разводили антимонию». А в вольном переводе с французского Аntimoine означает «против монахов». И такое название сурьма якобы получила в ХV веке, после того как настоятель бенедиктинского монастыря в Эрфурте и увлечённый алхимик Василий Валентин (Basilius Valentinus), описавший свойства сурьмы, заметил, что многие болезни излечиваются её препаратами. Он решил облагодетельствовать своих монахов, но, увы, не рассчитал дозы… Правда, это скорее легенда, которую описал Ярослав Гашек (Jaroslav Hašek) в рассказе «Камень жизни».
И она не последняя, поэтому не будем разводить антимонии и перейдём к вопросу о выражении «кот наплакал». Его смысл понятен, а вот что насчёт слёз?
Коты, хотя слёзные каналы у них есть, действительно редко плачут, в отличие от собак, коров, коней. И чаще всего слезоотделение у некоторых Мурок и Мурзиков возникает при болезни глаз, а вовсе не как реакция на боль или, тем более, обиду. Поэтому фразеологизм «кот наплакал» и означает мизерное количество чего-либо или вообще полное его отсутствие.
Это версия номер один. Лингвистам её, как всегда, недостаточно. Они предполагают, что устойчивое сочетание возникло от арабского «кoтыъ нaилaк», используемого среди торговцев XVIII–XIX века. И хотя в переводе фраза означала «перестать получать деньги», для русского уха она звучала как «кoт нaплaкaл». И логика здесь была железная: когда денег очень мало, их вполне можно сравнить со скудными слезами кота.
Этот ёмкий образ постепенно стал относиться уже не только к деньгам, недаром его используют в своих произведениях многие писатели. Например, Михаил Шолохов: «Работы много, а людей кот наплакал», «У самих хлеба – кот наплакал, а ты его… кормишь каждый день».
Маргарита Дорштейн
