Хотя заявление готовилось от имени пяти стран, инициатором его публикации выступила Москва: в перегретый реактор международных отношений опустили первый графитовый стержень. Но он, конечно, не сработал: никто и без заявлений не верит во всемирный ядерный конфликт, а если уж ему суждено случиться, то вряд ли его сдержат пустые слова о невозможности победы…
Теперь в ход пошло ещё более эксклюзивное средство сдерживания: фото президента Путина с внуком Володей. Якобы оно сделано на этой неделе в Красной Поляне. Я не знаю, чей сын этот милый мальчик, но публикация фото – хороший знак. Ведь ещё недавно у Владимира Путина, называвшего своих дочерей от первого брака «эти женщины», официально не было никаких внуков. В этом контексте «женатый на России» президент рассказывал о подлётном времени своих ракет к натовским центрам принятия решений с той же страстью, с какой его сверстники обычно делятся успехами своих внучат.
И вдруг те самые руки, которые, по мнению многих военных экспертов, тянутся к красной кнопке ядерного чемоданчика, оказались заняты: они держат чудесного мальчика-тёзку. Жаль, что мы не знаем, как его по отчеству. Но тот факт, что он появился в публичном пространстве в весьма критическое для России время, говорит о многом.
Может быть, подлётное время снова отступит в прошлое, откуда оно родом. Тогда, в 1980-е, при позднем Брежневе и Андропове, это словосочетание говорило о том же, о чём кричит теперь: «Мы в кризисе! Нас сносит течением времени! Нам страшно!»
Чего мог бояться смертельно больной Юрий Владимирович Андропов, раскипятивший ядерное противостояние до фактически последней черты? Ада? Страстного суда? Вечных мук? Это был бы правильный страх в его ситуации. Но он ждал ядерного удара от американцев. Прочтя личное письмо больного генсека, президент Рейган пришёл в недоумение: «Они искренне верят в то, что мы на них нападём! И с такими людьми приходится разговаривать мне, а не психиатру…»
Но что значит «подлётное время» для Путина? Он-то не Андропов. Он точно знает, что Байден не собирается атаковать Москву стратегическими ракетами и что «агрессивный блок НАТО» не сжимает петлю на горле России, а лишь квёло реагирует на российскую военную активность.
Зачем же тогда ультиматумы, немедленные юридические гарантии и прочая риторика с генеральской кокардой в преддверии новогодних праздников?
Я не знаю ответа. Могу лишь догадываться, что не подлётное, а какое-то неизвестное нам подлёдное время толкает президента Путина в спину. Подлёдные течения – страшная вещь, особенно если лёд тонок. Невидимые и сильные, они вымывают опору из-под ног стоящего на льду. Вот он кажется несокрушимым и страшным, а через секунду болтается в полынье с выпученными глазами и перехваченным горлом…
Видать, такая картинка мучает российского президента и заставляет его идти на опасные, но пока ещё вербальные столкновения с лидерами Запада.
И вот он в новом году выныривает из отпускной тиши с мальчиком Вовой на руках. Смотришь на них и думаешь: что там впереди у мальчика Вовы? Вся жизнь или только подлётное время?
Арсений Каматозов
