«Это я на дне Каховского водохранилища, на „глубине“ восьми метров», – херсонский журналист Сергей Никитенко показывает мне фотографию, которая уже облетела мировые издания. Он сделал её несколько дней назад.
Сейчас, во время летней жары, высохшее дно когда-то огромного водоёма чем-то напоминает поверхность посуды в японском стиле «кинцуги». Это техника реставрации керамических изделий, при которой трещины в посуде не только не маскируются, а откровенно подчёркиваются. Кинцуги – не просто техника, но и философия. Она учит ценить опыт, уважать чужую боль и раны. Ведь именно из-за трагедий человек часто «разбивается», однако затем снова собирает себя из осколков.
Херсонская волонтёрка и фотограф Елена Гнитецкая, которая пережила оккупацию родного города, а месяц назад спасала людей от затопления, так же собирает себя из осколков после увиденного. В разговоре с корреспондентом «РГ/РБ» Елена поделилась пережитым. Приводим её рассказ от первого лица.
О том, как узнала о прорыве дамбы
Это было в пять утра, мне написал друг-корреспондент. В украинских СМИ ещё никакой информации не было, пришлось мониторить российские. Там появились первые фото. Моё детство прошло на левом берегу Херсона, так что я узнала знакомые места. Когда мы были маленькие и смотрели на громадину Каховской ГЭС, у нас был детский страх: «А что будет, если с ней что-то произойдёт?». И этот страх стал реальностью. Настроения у людей были разные: от панических криков, что мы все погибнем, до скептических, ведь некоторые не верили, что вода поднимется больше чем на полметра. И тогда я на свой страх и риск – потому что россияне постоянно обстреливают Херсон – поехала на велосипеде к реке, чтобы снять видео и показать, как поднимается вода. Надо отдать должное властям, полиции, спасателям – уже в 6 утра все автобусы сняли с маршрутов и направили в районы, где прогнозировалось большое затопление.
О том, как поднималась вода
До обеда она поднялась на полметра, а во второй половине дня в частном секторе в домах уже плавали вещи. Ближе к вечеру начало затапливать первые этажи многоэтажек. Мы с другими волонтёрами ездили на велосипедах по местам, куда вода ещё не добралась, и уговаривали людей уехать, но многие отказывались. Они пережили оккупацию, теперь могли потерять всё имущество, но не хотели покидать свой освобождённый дом. Около семи вечера я увидела, как по реке несло баржу и здание…
Комендантский час в ночь с 6 на 7 июня Херсон и окрестные сёла встретили в темноте – свет отключили, чтобы люди не погибли от ударов тока. Интернета тоже не было. Всю ночь работали спасатели и полиция на лодках. Они кричали с лодок в дома, ведь в некоторых оставались прикованные к постели пожилые люди – или просто растерянные от страха.
Самый стремительный подъём воды начался после часа ночи. Тогда даже скептики поняли, что дело плохо. Люди выбегали на улицу в пижамах, порой схватив только самое дорогое – животных, не успевая взять даже документов.
О том, как другие города пришли на помощь
Первые волонтёры и помощь из других городов начала поступать уже утром 7 июня, на следующий день после подрыва дамбы. Ехали из Харькова, Николаева, Одессы, Киева… Привозили всё: еду, воду, лекарства, средства гигиены, фильтры для воды; ехали целые микроавтобусы с переносками для животных, с кормами для них. Мессенджеры разрывались от сообщений: «готовы принять семью из Херсона», люди просили номера карт волонтёров, переводили огромные суммы. Конечно, везли и лодки – это на утро 7 июня был единственный способ добраться до затопленных территорий.
Об обстрелах
Было страшно. Ты садишься в лодку – и как на ладони для левого берега, на котором ещё стоят оккупанты. Их первые позиции смыло, но они отодвинулись дальше, засели на верхних этажах зданий. Кроме того, все мины, которыми они минировали левый берег, попали в воду.
Сложно было ориентироваться. Я местная, хорошо знаю город, но когда всё скрыто водой: дорожные знаки, дома, и ещё нет интернета, найти дом по адресу было непросто. Помогали люди на крышах затопленных домов, на балконах. Кричали что-то вроде: «Вон за той верхушкой дерева сверните направо!».
Работали по пояс в воде, она была грязная, жутко пахла мазутом. Потом по всему телу были высыпания, началась аллергия. А ещё укусы и царапины от животных, ведь те были напуганы, а нам нужно было и их перенести в лодки. Иногда лодки на что-то напарывались, тонули…
Во второй половине дня россияне начали прицельно бить из артиллерии по местам эвакуации. И, конечно, обстреливали волонтёров, которые пытались прорваться в сёла левого берега – Алешки, Голую Пристань. Как-то оттуда вернулась лодка, всё дно которой было залито кровью.
Про Левый берег, оккупированный
Левый берег – боль каждого херсонца. Мы сутки не получали оттуда никакой информации. А та, что начала поступать позже, была настолько страшной, что мозг отказывался в это верить. Люди там оказались в плену – в плену оккупантов и воды. Российские солдаты говорили, что ничего страшного не будет, что вода поднимется совсем чуть-чуть, а когда сбегали сами, обещали вернуться за жителями. Но они не вернулись. Люди остались один на один со стихией.
Официально оккупанты сказали о нескольких погибших. А по словам местных, которые смогли связаться с родными, когда появилась связь, там погибло больше 200 человек. Когда вода отступала, тела оставались лежать там, где их настигла стихия. Начальник Херсонской военной администрации Александр Прокудин рассказал, что, по его информации, погибших россияне хоронили в братских могилах и приписывали им «проблемы с сердцем».
* * *
Мне не довелось поучаствовать в спасении людей в Херсонской области, но на следующий день после подрыва дамбы я поехала отвезти помощь в хаб, который специально для этого открыли в Харькове. Больше всего меня поразила такая картина: приехал огромный джип, до крыши забитый гуманитарной помощью, а рядом медленно шла сухонькая пожилая женщина, в одной руке неся большую бутылку воды, а в другой – упаковку «памперсов».
Искусство кинцуги – о красоте шрамов, которые делают нас теми, кто мы есть. Остаётся лишь надеяться, что шрамы Херсона однажды станут едва заметны.
Алина Дыхман, собственный корреспондент «РГ/РБ»
