Процент женщин в Вооружённых силах Украины (ВСУ) – один из самых высоких в Европе: 15−17%. С началом войны он существенно вырос. В мае жена президента Украины Елена Зеленская написала: «У нашего нынешнего сопротивления женское лицо». Ниже – пять историй харьковских мам, которые сопротивляются с оружием в руках.
«Солоха»
В 128-й бригаде теробороны, защищающей Харьковскую область, служит военная с позывным «Солоха» (персонаж повести Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки»). Она – жена, мать двоих детей – и при этом старший медик роты. До войны «Солоха» работала медицинской сестрой в школе. Ушла на фронт вместе с мужем и сыновьями.
«В первый день полномасштабного вторжения я говорила: „Я пойду с вами“. Дети мне ни в какую: „Мам, и так с отцом уже идём“. Против были. Говорю: „Нет. Чем я буду сидеть дома, я там полезнее буду“». Теперь семья служит в одной роте. «Солоха» – медиком, её муж с позывным «Старик» заведует оружием, а сыновья служат на передовой.
«Если вообще так можно говорить, то быть семьёй на фронте – это хорошо. Нам так легче. Друг друга поддерживаем. Дома у меня бы сердце разрывалось из-за того, как они там. А рядом мы чувствуем силу друг друга».
«Вера»
Дочке «Веры» – два года. Военнослужащую зовут Наталья, но позывной она выбрала именно такой. По словам девушки, она верит и знает, что дочка поймёт её, когда подрастёт.
«Меня мало кто поддержал, кроме моих родителей. Подруги, уехавшие с детьми за границу, едва ли не пальцем у виска крутили, кто-то так и сказал: „Ты плохая мать. Ты недостаточно сильно любишь своего ребёнка“. Как мне объяснить им, что я, наоборот, слишком сильно люблю не только своего ребёнка, но и других детей Харькова, Украины, поэтому иду защищать их будущее от тех, кто хочет это отнять».
Мужа у военной нет, поэтому с дочкой «Веры» сейчас её родители, «Вера» помогла им выехать в Западную Украину. Предлагала и в Европу, но все вместе они приняли решение остаться.
«Так они ближе ко мне. Когда это возможно, я звоню дочери и говорю с ней, рассказываю сказки, пою песни. Не знаю, как воевали женщины, мужчины, когда не было такой связи, как сейчас. Для меня это было бы невыносимо. Боюсь ли я погибнуть? Кто же не боится? Но нам не оставили выбора. У Родины-матери на Днепровских кручах в руках не только щит, но и меч».
«Пчела»
У этой харьковчанки – военная специальность, но, по её словам, она бы пошла воевать даже без этой специальности.
«Муж до войны шутил, что жена в нашей семье – это он. Так уж вышло, что он повар, а я военнослужащая. Я ещё в 2014 году хотела поехать на Донбасс в добровольческий батальон, но тогда сын был ещё слишком маленький».
Теперь Дима – сын «Пчелы» – подрос и вместе со своими друзьями в тихом селе Харьковской области, далеко от фронта, организовал «блокпост». Ребята приносят воду и печенье бойцам на настоящие блокпосты, а на своём собирают средства для ВСУ. Все подаренные на недавний день рождения деньги мальчик тоже отдал ВСУ.
«Когда он сказал мне о том, что хочет так сделать, я расплакалась впервые с начала войны, – говорит „Пчела“. – Я так горжусь им и очень надеюсь, что он сможет гордиться мной».
«Снежа»
У харьковчанки «Снежи» – дети-погодки, мальчик и девочка, подростки. Они остались в Харькове с сестрой «Снежи», пока она сама воюет за Украину вместе с мужем.
«Это мои дети от первого брака. Их отец давно живёт в Канаде, у него там другая семья. Он мне каждый день звонил с начала войны, уговаривал вывезти их, а я, в свою очередь, каждый день уговаривала их. Но они ни в какую. Говорят, что им легче, когда они знают, что я недалеко. Они очень смелые, и я становлюсь смелой ради них. Конечно, я могла бы схватить их в охапку и вывезти насильно, но я считаю их взрослыми и могущими самостоятельного принимать решения. Они безумно быстро повзрослели с 24 февраля. Загляните в глаза наших детей – они все повзрослели за миг».
«Роня»
По словам этой женщины из Харькова, она с детства была «пацанкой», поэтому выбрала себе военную профессию. Но она никогда не думала, что ей придётся взять в руки боевое оружие не на учениях.
«Мужа у меня нет, так что для своего девятилетнего сына я и мама, и папа. Утром 25 февраля я посадила его на поезд с его бабушкой, и они уехали в безопасную часть страны. Хотя с российскими ракетами никакая часть страны не может быть полностью безопасной. Я помню, как я постоянно говорила ему что-то, без остановки, чтобы не слышать плача других детей. И взрослых.
Отцы, которые сажали своих жён и детей на поезд, смотрели на меня недоуменно – я была в гражданской одежде, отправляла сына, а сама оставалась. Не знаю уж, что они себе думали. Если бы тогда вокзал мог кричать, видя всё это, то он бы кричал. А я не кричала и не плакала – ни разу с 24 февраля. Я заплачу, когда снова обниму своего ребёнка в мирной стране. Заплачу от счастья. Кого они хотят победить, хочется спросить, если их матери отрекаются от своих сыновей, а у нас женщины оставляют детей, чтобы защитить их будущее?».
Алина Дыхман, специальный корреспондент «РГ/РБ» в Харькове
