Канцлер Олаф Шольц (Olaf Scholz) поблагодарил министров своего правительства за год работы, подарив каждому по шоколадке марки Ampelmann («Человек-светофор»), названной по имени фигур на дорожных сигналах, особенно характерных для востока Германии. Глава правительства подвёл промежуточные итоги его работы: «Я считаю, мы многое смогли и многого добились. Благодарю всех за успешное сотрудничество. У нас большие планы».
Шоколадки канцлера – с горько-сладким вкусом, что вызвало немало ухмылок в кабинете. «Он хорошо подходит нашей ситуации», – резюмировала министр обороны Кристине Ламбрехт (Christine Lambrecht), занимающая одну из самых критикуемых позиций в правительстве. Прозябание Бундесвера и прогнозы, говорящие о неспособности армии отразить удар в случае опасности, – только одна из многочисленных проблем правительства Олафа Шольца, удерживающего коалицию на плаву. Она обошлась за первый год без крупных кризисов и перспективы развала, сумев консолидироваться перед лицом глобальных угроз – энергетического кризиса и войны в Европе.
Но движение вперёд для «красно-жёлто-зелёного» правительства ФРГ, стремившегося «осмелиться на прогресс» при вступлении во власть – пока недостижимая мечта. Кабинету приходится спасать энергетику, тормозить инфляцию, раздавая при этом миллиарды населению, и латать дыры в бюджете, реагируя на конкретные вызовы времени, вместо того чтобы уверенно вести страну в будущее, которое после выборов рисовалось сравнительно яркими красками.
В правительстве Олафа Шольца тщательно соблюдён гендерный паритет – восьми министрам-мужчинам соответствуют восемь женщин. Единственная перемена за год – отставка министра по делам семьи и молодёжи от партии «Зелёные» Анне Шпигель (Anne Spiegel). Из-за её пассивной роли при оказании помощи населению Рейнланд-Пфальца после катастрофического наводнения летом 2021 года федеральная карьера бывшего министра охраны окружающей среды этой земли оказалась недолгой, и кабинет в Берлине ей пришлось уступить Лизе Паус (Lisa Paus). Все остальные министры Шольца уверенно держатся за портфели, но никто не пользуется избыточной популярностью. В первое время работы трёхсторонней коалиции её главные «зелёные» министры – Роберт Хабек (Robert Habeck), курирующий министерство экономики и защиты климата, и глава МИД Анналена Бербок (Annalena Baerbock) – не раз обходили по показателям народного признания самого канцлера, но за последние месяцы тяжёлого 2022 года их преимущество испарилось.
Наиболее зыбкой представляется многострадальная позиция Кристине Ламбрехт. В «Большой коалиции» при Ангеле Меркель (Angela Merkel) она возглавляла министерство юстиции, по совместительству – министерство по делам семьи, а ныне занята обороноспособностью. Это неблагодарная задача – уже девять лет во главе Минобороны ФРГ стоят женщины, но заложить основу модернизации армии для её соответствия требованиям XXI века не удалось ни Урсуле фон дер Ляйен (Ursula von der Leyen), ни Аннегрет Крамп-Карренбауэр (Annegret Kramp-Karrenbauer), и вряд ли имело смысл ждать скорых успехов за год работы Кристине Ламбрехт.
Другой чиновник правительства Олафа Шольца, регулярнее порчих подвергаемый критике – министр здравоохранения Карл Лаутербах (Karl Lauterbach). Его продолжают ругать за пессимистические прогнозы и нагнетание паники в ситуации с пандемией, сам он производит впечатление человека, стабильно уверенного в собственной правоте. Лучшее, что могло случиться с Лаутербахом за год – он перестал ежедневно мелькать в новостях, но это – достижение не его, а коронавируса, который, кажется, на третий год ослабил хватку и позволил признать пандемию закончившейся.
Ответственный за госфинансы Кристиан Линднер (Christian Lindner) – единственный в правительстве министр и председатель партии, но именно главе СвДП чаще остальных приходится идти наперекор собственным и партийным представлениям о разумном либеральном хозяйствовании. Кабинету приходится одну за другой принимать финансовые программы, призванные облегчить участь населения в ходе кризиса и войны, вливать в экономику деньги, одновременно пытаясь остановить инфляцию, ограничивать цены на свободном рынке и спасать предприятия, оказавшиеся под угрозой банкротства. Линднер вынужден не только находить средства для финансирования таких проектов, но и пытаться разыскать в них хоть что-то, соответствующее представлениям избирателей его партии об экономике. Пока ему это удаётся, но постоянные ссылки на войну и кризис не добавляют популярности министру, обещавшему при подписании коалиционного договора принципиальные реформы с взглядом в будущее.
Не стоит отрицать, что правительству за год удалось справиться с многими нетривиальными задачами. Кабинет Олафа Шольца уверенно минимизирует последствия энергетического кризиса, помогая населению и сводя к нулю выступления протеста, которых так опасались при наступлении зимних холодов. Бюджет пока не треснул по швам, и Минфину даже удалось спланировать будущий финансовый год, с определёнными оговорками вернувшись к механизму «долгового тормоза». Всё лето жители Германии пользовались почти бесплатным общественным транспортом, осенью получали дотации на отопление и электроэнергию, с октября работают как минимум за 12 евро в час, а с 1 января могут рассчитывать на «гражданские деньги» вместо социальных пособий Hartz IV.
Страна оказывает всевозможную поддержку беженцам и ведёт последовательную политику в отношении военного агрессора, не поддаваясь на уговоры ослабить санкционное давление ввиду «особой связи» Германии и России или ради собственной экономической выгоды. Планомерный, пусть и не слишком стремительный переход на «чистую» энергетику пришлось принести в жертву текущему кризису, но и в сложной ситуации вынужденного возврата к ископаемым источникам энергии далеко не каждый день они преобладают в статистике выработки – десятки процентов в ней составляют возобновляемые источники. При этом один из самых принципиальных споров, который в свой первый год вела коалиция, затрагивал именно энергетику, и вопрос о продлении сроков службы АЭС решался не слишком конструктивно – идеология и политика взяли верх над здравым смыслом, а каждая из правящих партий попыталась представить скромные результаты достигнутого компромисса как собственный успех.
Баланс правящей коалиции за первый год работы – возможно, лучше, чем настроения в ней и вокруг неё, но находить плюсы в работе министров при росте инфляции и риске потери благосостояния гражданам становится всё сложнее. Два года пандемии, почти год развязанной Россией войны, инфляция и кризис сказались на жителях Германии усталостью и раздражением, и многим не до похвалы в адрес правительства. Судя по опросам, социал-демократы, «Зелёные» и либералы набрали бы сейчас только 44% голосов на выборах и не сумели бы сформировать правящую коалицию. 64% ею недовольны, а довольны – только 29%. 58% не удовлетворены Олафом Шольцем, лишь 32% одобряют его деятельность в качестве канцлера. Разочарование особенно велико на востоке ФРГ: в Саксонии-Анхальт коалиция устраивает всего 12% граждан, но даже в благополучном западном Шлезвиг-Гольштейне, где население, как правило, гораздо меньше склонно ворчать, канцлером и его правительством доволен только каждый третий. Кредит доверия руководством страны пока не исчерпан полностью, но к своей первой годовщине правящая коалиция подошла не в лучшей форме, хотя фактически не несёт за это вины.
Пётр Левский
