У Насти и её семьи было скептическое отношение к вероятности начала войны. Когда знакомые собирали «тревожные чемоданчики», ставя их у дверей наготове, они даже посмеивались над ними. Ранним утром 24 февраля Настя проснулась в своём таунхаусе недалеко от Василькова под Киевом от гула пока ещё далёких взрывов. Её 9-месячный малыш Лёня тоже проснулся и громко заплакал. Первой мыслью было спасать маму Насти, которая живёт неподалёку от правительственного квартала в Киеве. Логика тогда была простой: пригороды Киева никому не нужны, враг будет атаковать центр столицы.
Машина была почти с пустым баком. Очереди к АЗС выстроились уже огромные, потому маму-пенсионерку Настиному мужу Андрею удалось довезти в дом только ближе к ночи. Наутро семья Насти поняла, что они совершенно не подготовлены к войне. Не было не только достаточно продовольствия, но даже запасов подгузников для малыша. Но ни подгузников, ни продуктов в магазинах уже не было. Они стали запасаться водой в радиусе досягаемости от дома.
«Мы до последнего не хотели уезжать, – говорит Настя. – Даже когда поняли, что ресурсов для жизни в доме почти не осталось». У Насти уже однажды была эмиграция, и потому она надеялась всё переждать, избежав переезда. Но на третий день войны, когда стало очевидно, что их дом среди сельской местности не защищён вообще, они переехали к знакомой на окраину, в более старый дом, но с подвалом.
«Подвал в феврале, – вспоминает Настя, – это очень холодное, влажное, сырое пространство. В нём нет ни капли романтики. Это запах солярки и вопрос, где и на чём спать. И с младенцем, мужем-инвалидом 1-й группы, нашим 15-летним сыном, да ещё с семьёй знакомой, маме которой 90 лет, мы провели там шесть дней. С нами ещё были собаки, которых трясло от взрывов».
А потом в нефтебазу в соседнем Василькове, всего в 10 километрах от них, прицельно попали ракеты оккупантов. Настя с мужем вышли из подвала и увидели огромные столбы иссиня-чёрного дыма с багровым пламенем. Земля дрожала прямо под ногами, едкий привкус удушливой гари проник повсюду. Настя постоянно меняла влажные марлевые маски малышу, чтобы тот не задохнулся.
«Я помню очень хорошо момент. У меня в сознании он постоянно всплывает. Я с младенцем на сыром полу во всём этом – со взрывами, звуками страшными, гарью – и просто рыдаю над ним. И просто прошу у него прощения за то, что я была такой дурой, что подставила его под удар, я, взрослый человек. И это самое страшное для меня: быть в этом подвале и не знать, выберемся ли мы из него живыми. Нас засыплет или нет? Мы проснёмся? Мой малыш с утра проснётся? Или он умрёт? И как это будет?»
«Тогда и решили, что нужно бежать»
Так семья Насти приняла решение бежать из страны. Ради будущего детей. Телефонная связь ещё была, и они стали звонить всем своим знакомым, кто мог бы помочь проложить маршрут. Но ситуация менялась ежечасно, ежеминутно. И понять, где будут новые взрывы, где установлены растяжки и вкопаны мины, было уже невозможно.
И тут случилось чудо. Жена одного из послов, с которым сотрудничала в мирное время Настя, тоже мама грудного ребёнка, сама позвонила ей и сообщила, что они прямо сейчас одними из последних среди посольств покидают страну. Они собрались очень быстро, одну машину оставили семье знакомой. На второй выехали впятером. «Я сейчас вспоминаю, как мы ехали, – сквозь слёзы говорит Настя. – Эти парни, которые смотрят на нас – а я с ребёнком на переднем сиденье. У нас полная машина людей, какое тут детское автокресло? И наши ребята на блокпостах смотрят и показывают руками: „Проезжайте быстрее. Бегите“».
Почти все мосты в округе уже были взорваны, но одесская трасса частями была ещё цела. После Белой Церкви, которую проскочили буквально за час до бомбардировки, добрались до Умани и повернули к ближайшей из границ. Через Черновцы пересекли границу с Молдовой уже к вечеру того же дня. Там их приняла в гости приятная семья религиозных волонтёров, тоже с грудным ребёнком. Утром, когда Настина семья отдохнула, мать принимающей семьи спросила: «У нас Приднестровье. Как вы думаете, мы следующие?». Настя и Андрей не нашлись, что ответить.
«Нас приютил Берлин»
К восьмому марта семья Насти добралась до Берлина. Сперва на неделю остановились у родственников, семьи тёти, которая живёт в Германии уже больше 20 лет. Потом при помощи поста в соцсети удалось найти небольшую квартиру. Дорога была долгая и тяжёлая, первое время все они болели, поскольку замёрзли в подвале и в ночёвках в пути. Малыш тоже болел, но уже всё хорошо. «На днях была у немецкого врача, – говорит Настя. – Как он сказал, мой организм запустил систему выживания, и все „ненужные“ функции просто остановились. И врач пока не может сказать, когда восстановятся».
Настя говорит, что как ни люби свою землю, свои дома, своих друзей, – в Украину пришла страшная война. Это нужно сквозь боль, но принять. И спастись от неё семьи с детьми могут уже только бегством. Даже тем, кто поначалу отказывался в это верить. «Если у вас есть такая возможность, пожалуйста, не тяните, уезжайте, спасайте своих детей», – говорит Настя. Ведь сегодня уже никто не знает, как долго это продлится. Какой бы сильной ни была психика, это невозможно выдержать.
«Я очень благодарна Германии, – добавляет она. – Мы всей семьёй очень благодарны. Немцы открыли нам свои дома, дали защиту, медицинскую помощь. Конечно, некоторые аспекты нам непривычны – коммуникация, согласования, кое-что ещё. Но у нас теперь есть безопасное небо, а это самое главное. И всё, о чём мы сейчас мечтаем – вернуться домой и отстроить Украину заново. Сделать свою страну ещё лучшей, чем она была до войны. Я каждый день молюсь за это».
Роман Сулима
