Если насчёт «кнута» – то нет: доносчиков, с одной стороны, власти с древних времён поощряли, ведь доносы часто предупреждали преступления, с другой – не менее часто доносчики клеветали и лжесвидетельствовали к своей выгоде, желая отомстить за обиду, избавиться от конкурентов, завладеть чьим-то имуществом. Поэтому их презирали и им не доверяли. Даже власти. К примеру, древнеримский историк Светоний Гай Транквилл (Gaius Suetonius Tranquillus; ок. 75−160 гг.) в книге «Жизнь двенадцати цезарей» писал про императора Домициана (Domitianus; 51−96 гг.): «Ложные доносы в пользу казны он пресёк, сурово наказав клеветников, – передавали даже его слова: „Правитель, который не наказывает доносчиков, тем самым их поощряет“».
На Руси, где отношение народа к доносчикам (стукачам, ябедам) всегда было однозначным, Земский собор в 1649 году принял Соборное уложение («Уложение» царя Алексея Михайловича), где были прописаны правила рассмотрения дел по доносам, проверки их истинности и наказания за лжедоносы.
Карали за обман сурово: «Доносчик и обвиняемый, – как описывал экзекуцию в своей книге „Крылатые слова“ исследователь русского фольклора Сергей Васильевич Максимов (1831−1901), – приводились в судную избу вместе, но допрашивались порознь: „истцу первое слово, а ответчику последнее“» (отсюда и первый кнут, если что). После чего уводили доносчика в особую пристройку «за стеной» судной избы или в «застенок», вешали рядом с отрицающим навет подозреваемым и «начинали „пытать“ – допытывалися правды. Палач, или заплечный мастер, мерно бил по нагнутой спине „длинником“, хлыстом или прутом („батогом“), а то и просто палкой или даже кнутом, – словом, что первое подвернётся палачу под руку».
Лупили обоих по очереди до тех пор, пока кто-нибудь из них не сознавался в лжи. Тогда-то и появилась пословица и её аналоги типа «Доносчику первый кнут от товарищей, за донос, либо от начальства, за неисправность».
Маргарита Дорштейн
