С одной стороны, шерше ля… французов. Потому что русское «алло» – перенятая у них традиция… произносить английское hallo, приветствие в начале переговоров на родине телефона, как Allô! Переняли французы это слово в 1890 году. С другой стороны, в «Новом словотолкователе», изданном в Петербурге в 1803 году писателем и переводчиком Николаем Яновским, говорится: «Речение морское, употребляемое на корабле, и значит: слушай. Сие слово кричат в рупор на корабль, с коим хотят переговориться, дабы на нём внятно слушали». Впрочем, английские моряки чаще кричали друг другу не «алло», а ahoy! – «Эй, на палубе!». Это «эхой», чтобы привлечь внимание человека на другом конце провода, использовал в качестве первоначального варианта ответа на звонок изобретатель телефонного аппарата Александр Белл (Alexander Bell). Но Томас Эдисон (Thomas Edison) в письме президенту телеграфной компании Питтсбурга 15 августа 1877 года убеждал: лучший вариант приветствия при общении по телефону – hello. Это же слово было первым, которое он записал на фонограф.
Но есть и другие версии. Одна из них: «алло» – изменённое со временем французское «allons», что означает «ну» или «пойдём». Вторая находит объяснение английскому слову halloo во временах Вильгельма I Завоевателя, герцога Нормандии, вторгшегося в XI веке в Англию и ставшего её королём. Криком halloo нормандские пастухи сгоняли свои стада.
Ещё одна интересная гипотеза: «алло» произошло от венгерского hallom, означающего «Я вас слышу». Его якобы использовал учёный и изобретатель первой в мире телефонной станции венгр Тивадар Пушкаш (Tivadar Puskás) во время премьерного подключения первой телефонной линии в апреле 1877 года в Бостоне, где Пушкаш в это время жил и сотрудничал с Эдисоном. Либо это было во время вещания в Пеште «Телефонной службы новостей», Telefon Hírmondó, основателем которой был Пушкаш.
В любом случае, когда телефонные звонки стали привычным делом в других странах, слово «хэллоу» распространилось и за пределами США. Разве что видоизменилось в зависимости от фонетических особенностей языка в других странах. Например, «аллокают» по телефону в Алжире, Колумбии, Марокко, Тунисе, Вьетнаме, Венесуэле, Канаде (там разве что добавят: «Oui allô»). В Анголе, Португалии, Бразилии, Мозамбике приветствие звучит как «Ола» (Olá). Нидерландцы, швейцарцы, норвежцы, шведы дружелюбно приветствуют словом hoi, hallo или hallå.
Но многие страны предпочитают собственное обращение. Кто-то «лабает», кто-то «молит», кто-то приветствует (например, в Израиле – Shalom).
В Армении разговор начинают с «лсум эм» («слушаю»), либо кратко: «аио» («да»). В Италии, поднимая трубку, принято говорить Pronto – дословно «готов». Греки вежливо говорят parakalo, то есть «пожалуйста», «прошу». Либо приятельски подбадривают: emprós – «вперёд!». Японское «моси-моси» (Moshi moshi), производное от «мосимасу-мосимасу», означает, что позвонившего слушают-преслушают. В Турции трубку поднимают с вопросом: «Эфендим?» (efendim), то есть «сударь?» или «сударыня?».
В Китае либо все говорят «ни хао» (ni hao), то есть желают здравствовать, либо приглашают говорить междометием «вэй» (то есть «эй!»). На Балканах (боснийцы, сербы и хорваты) помимо «хало» просто «умоляют»: molim! Хотя, если без шуток, то у слова более сдержанное значение – «прошу».
Жители ряда стран Средней Азии и Ближнего Востока на телефонный звонок реагируют вопросом «лаббай» (labbay), что вовсе не имеет отношения к музыкантам-лабухам, а означает лишь учтивое «слушаю вас, что изволите?».
У мексиканцев всё bueno, что по-испански значит «хорошо». Но это обращение связано с тем, что раньше в Мексике было плохо – телефонная связь была плохой и периодически срывалась. Своим же bueno звонящему давали понять, что на другом конце провода его хорошо слышат.
В Испании же всё просто: «говорите» (dígame) или «говори» (diga). В Корее – yeoboseyo («йеобосэё»).
Ну а в русском языке, помимо «Алло! Куда я попала?» – «А куда вы целились?», полный полёт фантазии – от «да», «слушаю», «приём», «аллёшеньки» до «у телефона» и «Смольный на проводе». Впрочем, таких затейников наверняка полно в каждой стране.
Маргарита Дорштейн
