Неплохой у вашего «очень близкого друга» вкус: камешек-то царский! Вы, возможно, знаете его русское название – сердолик. В нём, как писал знаменитый минералог Александр Евгеньевич Ферсман (1883−1945), все оттенки красного цвета – от розового, светло-оранжевого, морковно-красного до лилового – «сливаются в полную чудес сказку».
По-немецки эта разновидность халцедона называется Karneol, от латинского carneolus. Такое название широко использовалось в Европе ещё с XI века, а вот почему так называли камень – точного ответа нет. Судя по древним манускриптам, оно могло быть образовано от латинского cornus – кизил (уменьшительно – corneolus), по-немецки Kornelkirsche.
Но сам драгоценный камень был известен и почитаем тысячелетиями раньше. В Древнем Египте верили в магическую силу сердолика, он считался «камнем жизни» из-за его цвета, напоминающего кровь. Он играл важную роль в погребальных ритуалах, в частности, украшения и ритуальные предметы из сердолика (голова змеи – вероятно, талисман от ползучих гадов, изображение солнечного диска – эмблемы воскрешения) найдены в гробнице Тутанхамона (XIV век до н. э.) в Долине Царей. Мужские ожерелья из сургучно-красного сердолика и женские из нежно-розового обнаружены в могильниках бронзового века в Самтавро, близ древнего грузинского города Мцхеты.
В древнеегипетской коллекции Лувра хранится золотой перстень с сердоликом фараона Рамсеса II и его жены Нефертари Меренмут. Украшения из сердолика также найдены при раскопках в 5000-летней Трое, городах Римской империи. На сердолике древние арабы вырезали астрологические знаки или короткую молитву, другие народы вырезали защитные символы или образы божеств-покровителей, а часто это были кольца с инталиями – углублёнными резными камнями, которые использовали и как личную печать.
Таким был, к примеру, золотой перстень-печатка с сердоликом Мартина Лютера (Martin Luther). На перстне вырезан герб Лютера – так называемая роза Лютера, его можно увидеть в Зелёных сводах Дрезденского замка.
Там же выставлены так называемый Karneolgarnitur входит в число знаменитых, созданных выдающимися мастерами братьями Динглингерами, ювелирных гарнитуров Августа Сильного (Augusts des Starken; 1670−1733) и его сына.
Ювелиры Руси использовали камень для украшений окладов икон, митр, крестов. Один из таких крестов – архимандрита Киево-Печерской лавры Иннокентия Гизеля (1656−1683), хранится в Музее исторических драгоценностей Украины.
Был перстень-печатка с сердоликом и у Пушкина. Именно о нём написал поэт в 1825 году: «Храни меня, мой талисман. / Храни меня во дни гоненья, / Во дни раскаянья, волненья: / Ты в день печали был мне дан». Этот перстень как талисман подарила «в сладкий час вечерней мглы» влюблённому поэту графиня Елизавета Воронцова, когда тот отправлялся из Одессы в ссылку. Себе графиня оставила такой же перстень-близнец и запечатывала им письма, которые отсылала Пушкину в Михайловское. Поэт часто носил талисман на большом пальце правой руки, как на известном портрете Пушкина, написанном в 1827 году Василием Тропининым по предложению близкого друга поэта Сергея Соболевского, который просил нарисовать поэта, как он есть: «в домашнем халате, растрёпанного, с заветным перстнем на пальце».
На смертном орде, как свидетельствует записка Ивана Тургенева, хранящаяся в фондах Всесоюзного музея А. С. Пушкина, поэт подарил перстень «поэту Жуковскому. От Жуковского перстень перешёл к его сыну, Павлу Васильевичу, который подарил его мне».
Тургенев, как записал его слова писатель Василий Богданович Пасек, очень гордился подарком и придавал ему, как и Пушкин, большое значение: «После моей смерти я бы желал, чтобы этот перстень был передан графу Льву Николаевичу Толстому как высшему представителю русской современной литературы, с тем, чтобы, когда настанет и „его час“, граф Толстой передал бы мой перстень, по своему выбору, достойнейшему последователю пушкинских традиций».
Но после смерти Тургенева Полина Виардо передала перстень музею Александровского лицея. Увы, в марте 1917 года он был похищен вместе с другими вещами из музея. Украденные вещи вскоре нашли – кроме пушкинского перстня. В собрании пушкинского музея остались лишь отпечатки сердоликового перстня на сургуче и сафьяновый футляр от него.
Древние считали сердолик любовным талисманом, приписывали ему способность оберегать людей от болезней, злых духов, даровать им счастье и покой, обострять ум. Сегодня сердолику не приписываются какие-либо особые свойства, тем не менее его «жар целебный» в том, что он поднимает настроение, дарует праздник.
Маргарита Дорштейн
