Ни-ка-ко-го. И с чего вдруг вполне нормальное слово профос (от нем. Profoss) превратилось в прохвоста – непорядочного человека, негодяя, мошенника, непонятно. Ну ладно, исказил народ со временем слово, пришедшее из другого языка. Не впервой! Но ведь в российской армии XVIII−XIX веков профос (должность была предписана Воинским уставом, изданным Петром Первым в 1716 году) означал солдата или унтер-офицера, в обязанности которых входили полицейский надзор за арестованными, исполнение телесных наказаний (отменены лишь 17 апреля 1863 года), а также наблюдение за чистотой и порядком в местах расположения войск. Нижние чины, ведающие уборкой нечистот, существовали в полках вплоть до 1868 года. Вероятно, именно из-за телесных наказаний и уборки всякой грязи профос и был переименован солдатами, а потом и остальными в уничижительного прохвоста.
Кстати, у профосов было своё начальство. Согласно штатному расписанию 1711 года, в армии Российской империи полагались два генерал-профоса, 75 полковых профосов и 666 (ну и число…) ротных профосов.
В Германии профос (также Profos, ранее Profoß, Provost, Profot) был военным чиновником, ответственным за уголовное преследование и правоприменение. Термин около 1500 года пришёл в ранненововерхненемецкий язык из средненидерландского provoost (тот в свою очередь произошёл от латинского propositus – ответственный) через французское prévôté. Профессия прево (prévôt) со времён дореволюционной Франции относится к полевой жандармерии, военной полиции.
В прусской армии до 1807−1810 годов, то есть до реформ военачальника и военного теоретика Герхарда Шарнхорста (Gerhard von Scharnhorst), в каждом полку был профос, который самолично подвергал солдат телесным наказаниям – его называли Stockmeister. Понятно, что, подобно палачу с его «нечистой профессией», он имел ужасную репутацию.
Должность Provost существует сегодня и в армиях англоязычных стран, но это просто военные полицейские. Впрочем, им тоже приходится разгребать всякое дерьмо.
Маргарита Дорштейн
