В 1940 году в берлинской рейхсканцелярии Гитлеру (Adolf Hitler) был представлен «Вид на Цвингер в Дрездене» – важное полотно венецианского художника эпохи барокко Бернардо Беллотто (Bernardo Bellotto). Диктатор решил, что это произведение должно стать частью так называемого Музея фюрера в австрийском Линце. После Второй мировой войны новым владельцем картины стала ФРГ, ею была украшена столовая виллы Хаммершмидта – официальной резиденции федерального президента в Бонне. Только в 2005 году стало известно, что первоначально картина принадлежала гамбургскому предпринимателю Максу Эмдену (Max Emden), который из-за своего еврейского происхождения был лишён гражданских прав и собственности и доведён до разорения. Картину сняли, затем, по странному стечению обстоятельств, она была передана в Военно-исторический музей вооружённых сил Германии в Дрездене.
Федеральное ведомство по разрешению открытых вопросов собственности отказалось вернуть картину потомкам Эмдена, поскольку, по мнению чиновников, «морально-этическая оценка этого дела не являлась убедительно необходимой». Но наследникам удалось вынести дело на рассмотрение Консультативной комиссии, которая в 2019 году пришла к выводу, что факт утраты имущества в результате преследований вполне может быть установлен и поэтому нынешнему собственнику следует рекомендовать реституцию. Семья получила ценную картину обратно.
Описанная ситуация – типичный спорный вопрос, для разрешения которых и был создан орган с таким сложным и длинным названием, которое могла придумать только отечественная бюрократия: «Консультативная комиссия в связи с реституцией конфискованных нацистами культурных ценностей, в особенности в еврейском владении». Как правило, её называют «комиссией Лимбах» по фамилии первого председателя Ютты Лимбах (Jutta Limbach), возглавлявшей этот орган с момента основания до своей смерти в 2016 году. С 1994 по 2002 год Лимбах была председателем Федерального конституционного суда ФРГ, нынешний председатель этой комиссии из десяти членов, работающих на добровольной основе, – Ханс-Юрген Папьер (Hans-Jürgen Papier), в прошлом тоже глава Конституционного суда в Карлсруэ.
Комиссия призвана консультировать и выступать в качестве посредника при возникновении разногласий по поводу реституции культурных ценностей, которые были разграблены, конфискованы, принудительно выставлены на аукцион или проданы по причине чрезвычайных обстоятельств, связанных с преследованиями в период национал-социализма. Заявителями, обращающимися в Комиссию, как правило, являются потомки жертв нацизма, нынешними владельцами проблемных предметов чаще всего – государственные учреждения культуры, музеи, архивы и библиотеки. Комиссия рассматривает только сложные споры, тем более что с 1998 года мирным путём и без её участия удалось урегулировать вопросы реституции не менее 7500 составляющих культурную ценность объектов из немецких музеев.
За два десятилетия работы Комиссии рассмотрены, обсуждены и оценены 23 сложных случая. В 17 из них даны рекомендации о реституции или компенсационных выплатах, в остальных шести случаях Комиссия высказалась против реституции. Таким образом, не существует автоматизма принятия решений в пользу истцов, поскольку каждый случай индивидуален и требует отдельной оценки.
Например, в 2014 году Комиссия не рекомендовала проводить реституцию средневекового гвельфского клада, хранящегося в Берлинском музее декоративного искусства – Kunstgewerbemuseum. В 1935 году консорциум еврейских арт-дилеров, находившихся в Амстердаме, продал драгоценные предметы работы мастеров золотых дел государству Пруссия, а доказательств принудительной продажи в связи с преследованиями сторона, желавшая получить гвельфский клад обратно, не привела. Однако некоторые решения Комиссии были и остаются спорными: несмотря на наличие регламента, нет чётко сформулированных, точно разработанных стандартов оценки, которые могли бы считаться понятными правилами для принятия решений.
14 сентября в Берлине в Еврейском музее состоялась торжественная церемония, посвящённая двадцатилетию Консультативной комиссии. Как её критикам, так и самим членам ясно, что ситуация с её работой крайне неудовлетворительна с политической и конституционной точек зрения. Главная проблема заключается в том, что Комиссия задумывалась только как моральная инстанция, а не юридическая. Это означает, что она не является ни судом, ни хотя бы органом власти, а может лишь давать рекомендации как посредник, не вынося обязательных к исполнению решений.
Второй существенный недостаток – фатальная возможность заранее сорвать работу Комиссии, не согласившись на рассмотрение ею спорного вопроса. Это связано с тем, что обе противоборствующие стороны должны согласиться с тем, что обращение в этот орган желательно, иначе Комиссия не сможет принять решение. Так, уже тринадцать лет Баварское художественное собрание и земля Бавария не только отказываются вернуть «Мадам Солер», выставлявшуюся до ремонта в Мюнхенской пинакотеке картину Пабло Пикассо (Pablo Picassos) 1903 года, потомкам еврейской семьи фон Мендельсон-Бартольди (von Mendelssohn-Bartholdy), но и отказываются передать вопрос на рассмотрение Консультативной комиссии – решения проблемы не предвидится.
На юбилейном торжестве государственный министр по вопросам культуры Клаудиа Рот (Claudia Roth) объявила о том, что Консультативная комиссия должна быть реформирована и наделена большими полномочиями. Важнейшая цель Рот – сделать так, чтобы потомки жертв нацизма могли в одностороннем порядке обращаться в этот орган. В октябре министр хочет собрать за одним столом представителей федеральных властей и земельных правительств, чтобы разъяснить шаги по реализации своего плана. Однако маловероятно, что та же Бавария согласится на условие одностороннего обращения – эта федеральная земля уже несколько раз отказывалась принимать участие в работе Комиссии.
Наблюдатели отмечают, что в речи Рот отсутствовала формулировка «Закон о реституции». К принятию такого закона, который позволил бы добиваться удовлетворения требований о возвращении культурных ценностей, например, в судах общей юрисдикции, неоднократно и настойчиво призывал Папьер. Однако Германия не решается на подобный шаг. На пути к такому закону стоят высокие конституционные преграды, которые трудно преодолеть. Чтобы его принять, законодателю пришлось бы ограничивать так называемый «запрет обратного действия закона», согласно которому действие нового законодательного акта не может распространяться на период, предшествующий его вступлению в силу – а дела о награбленных произведениях искусства в основном затрагивают события восьмидесятилетней давности.
Чтобы реституция награбленного нацистами имущества стала обязательной не только для государственных учреждений культуры, но и, как ожидает Ханс-Юрген Папьер, для частных владельцев, требуется пересмотреть вопросы конституционной защиты собственности. В этом случае государство должно обязаться выплачивать нынешним добросовестным владельцам после реституции материальную компенсацию, для чего, возможно, придётся создать специальный фонд. Это не обсуждается государственным министром культуры и не встретит большого энтузиазма в министерстве финансов. Но по мнению ведущих экспертов конституционные проблемы могут быть преодолены. Законодатель может обосновать закон о реституции, если его целью станет общественное благо из-за принятия государством на себя исторической ответственности за несправедливость, чинившуюся нацистами. Для этого нужна политическая воля – в ближайшее время принятие закона о реституции маловероятно.
Пётр Левский
