наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
Фото недели


«Наша Великая Победа – это большая загадка»

В преддверии Дня Победы мы приводим воспоминания профессора Новосибирского госуниверситета, главного научного сотрудника Института филологии СО РАН Александра Ильича Фёдорова, который во время войны был воздушным стрелком, старшиной 22-го гвардейского полка авиации дальнего действия. Он награждён орденом Отечественной войны I степени, медалями «За отвагу», «За боевые заслуги», «За оборону Сталинграда», «За оборону Ленинграда».
 


Я был пятым по счёту стрелком-смертником. Немецкие истребители умели стрелять с 800 – 1000 м, они убивали стрелка-радиста, а потом подходили вплотную и расстреливали наши самолёты. Наша авиация была не готова к бою, а вся тренировка заключалась в обучении режимам полёта, взлёта и посадки. Убойная сила нашего пулемёта ШКАС (Шпитального – Комарицкого авиационный скорострельный) составляла всего 300 м. Из-за его высокой скорострельности между очередями возникали большие задержки, а в воздушном бою это равносильно гибели.

Но и с такой техникой надо было выходить на цель. Для этого ведущий экипаж, обычно наш, выпускал над целью светящиеся авиабомбы, и тогда издалека нам было видно, что там происходит. Немцы светили в воздух мощными прожекторами. Как только советский самолёт попадал в их луч, они открывали огонь, и от него оставался только падающий вертикальный огненный столб. От прямой атаки наш штурман умел уходить в сторону, где стреляли меньше, там мы бросали бомбы и резким снижением уходили из зоны обстрела. Наш командир Герой Советского Союза Иван Гаврыш был человеком разумным, дорожил своим экипажем и позволял нам уходить от страшного зенитного огня. Зато комиссар, который сам-то даже не летал никогда, всё время обвинял нас в трусости. Советская бравада сильно вредила делу как на высшем уровне, так и на местах. Ведь, чтобы защитить родину, разумнее всего остаться в живых, а не пасть смертью храбрых.

Наши потери в воздушных боях были в пять раз выше, чем у немцев. Для сравнения: лучшие пилоты-истребители Александр Покрышкин и Иван Кожедуб каждый сбили более полусотни вражеских самолётов, а немец Эрих Хартман – 352 наших. На советских самолётах У-2 не было вообще никакого оружия – с них вручную сбрасывали бомбы из кабины самолёта на немецкие землянки, и сбить их не представляло для немцев никаких проблем. Лозунги советской авиации «летать выше всех и дальше всех» были сплошной бравадой. Чаще всего наши стрелки имели за плечами образование не больше семи-восьми классов. Конечно, нельзя было посылать на войну совсем необстрелянных парней. Когда твой самолёт подбили, можно прыгать с парашютом, только если машина уже горит и нет никакой возможности её спасти. В противном случае ответишь головой: всех струсивших направляли в штрафную роту, где они обычно погибали. А в то время как сотнями тысяч гибли неопытные советские солдаты, наше правительство проводило массовые расстрелы среди своих.

Победа нашей страны в Великой Отечественной войне – это большая загадка.

В боях под Сталинградом наш полк был разбит: оставалось всего несколько машин, которые надо было перебазировать на другой берег Волги на плотах. Весь город горел, а немцы с бреющего полёта расстреливали раненых, которых пытались перевозить через широкую реку на мелких пароходах. Те бросались в воду и тонули, а мы ничем не могли им помочь. В учебниках пишут, что в тот день погибли 43 тысячи жителей, но число жертв гораздо больше: ведь там были не только жители города – к Сталинграду отступали с Украины и с запада России.

А когда мы увидели, как под Сталинградом расстреливали с самолёта отступающих женщин и скот, который они гнали с собой, то почувствовали горькую безысходность и истинно звериную ненависть к немцам.

Один из наших от бессилия и злобы стал стрелять по немецким истребителям из своего пистолетика. Какой-то мужичок из рабочих пристыдил его: «Вы должны быть в небе, что вы тут делаете?» А что нам было делать? Думаю, что все эти чувства во время войны испытывали не только разбитые немцами авиаторы: в первые годы войны наши силы были несравнимы с вражескими.

Уже в мирное время я с грустью наблюдал за дальнейшей судьбой некоторых самых лучших людей из нашего полка – командиров, штурманов, пилотов. Жизнь, что была уготована им по возвращении на родину, которую они освободили от германских захватчиков, для некоторых из них стала сложнее пройденной ими войны.

Победители оказались не у дел. Штурман Данил Иванович Нагорный, сибиряк из Ишима, был крупной фигурой в авиации – майором, а дома для него нашлась лишь унизительная работа вахтёра. Однажды он крепко напился, да и замёрз насмерть. Своему командиру, Герою Советского Союза, который тяжело болел после полученных травм, я высылал деньги на дорогие импортные лекарства: его ничтожной пенсии на них не хватало. А ведь если бы не он, едва ли я и другие члены нашего экипажа вернулись бы с войны живыми.








Мария Роговая, по материалам www.gazeta.ru

№ 19, 2011. Дата публикации: 13.05.2011
 
 
советского нашего бомбы авиации наш отечественной оборону бою наши войны самолёта уходить полка сталинградом штурман немцев расстреливали стрелком союза иван
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Вася, так напоминающий Карра, ^К^, и Тиг...
Stan, вы что тут все помешались на перен...
Любопытный пример приводится в мемуарах ...
Герой Советского Союза летчик-штурмовик ...
Stan, а как Хартман мог знать, что ему н...

Имя
 
Сообщение