наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
один из нас


Ольга Делан. Путь к себе

Дамские сумочки, сделанные из раритетных книг; деревья, затянутые в легкомысленные корсеты; городские скамейки, на которых выгравирована история моды в костюмах… 10 лет назад смелые проекты Ольги Делан привлекали внимание даже самых искушённых ценителей прекрасного. Как истинный творец, она не перестаёт искать себя в чем-то новом. И сегодня на смену профессиональному увлечению модой пришли документальные фильмы и фотографии, живописующие быт сибирской глубинки: деревенские пейзажи, рабочие руки доярок и трактористов; не по возрасту взрослые лица детей, для которых возить с водоколонки огромные фляги через сугробы или рубить дрова для того, чтобы натопить печь, – это не игра во взрослую жизнь, а обычные будни…
 


Мы встретились с Ольгой в галерее, где проходила её очередная персональная фотовыставка. Устремляет на меня бездонные голубые глаза и первая задаёт вопрос:

– Откуда ты?

Отвечаю:

– Из Сибири. С Байкала…

Она сразу расслабляется, по лицу скользит улыбка и мы начинаем говорить. На одном языке. На русском. Хотя после 20 лет жизни в Германии ей уже приходиться подбирать слова, чтобы описать тот путь, который привёл её к двери с табличкой «свободный художник». Впрочем, случилось это далеко не сразу. До этого приходилось работать официанткой, банковской служащей, продавцом-консультантом, фотомоделью…

В 90-х Ольгу вместе с сестрой, мамой и бабушкой встретила небольшая земля Заарланд, что на границе с Францией. Переехали в Германию как русские немцы по женской линии. Вопрос о выборе профессии для юной сибирячки не стоял. Всё было решено ещё в детстве.

– Я родилась в Забайкалье, в небольшом рабочем городе Краснокаменске. Вот представь: 60 тысяч жителей, горно-химический комбинат, техникум да проф. училище… А из всех культурных событий – только новогодние «ёлки», Дни шахтёра и демонстрации на 7 ноября и 1 мая. Я понятия не имела, что такое высокое искусство: живопись, фотография. Но при этом чувствовала неимоверную потребность творить, самовыражаться. Уже в юности поняла, что меня очень интересует мода. Бывало, пропускала уроки в школе только потому, что была недостаточно хорошо одета, как мне тогда казалось. На помощь приходил старый сундук, в котором хранились вещи моей мамы и тёти. Вместе с бабушкой придумывали разные наряды, перешивали. Очень скоро стала выделяться на фоне своих одноклассниц и окончательно убедилась в том, что мода – это моё призвание.

Частная академия, где можно было учиться премудростям выбранной профессии, нашлась в Дюссельдорфе и поначалу была для Ольги отдушиной. Однако спустя несколько лет она поняла, что не готова всю жизнь удовлетворять прихоти клиенток и смотреть, как каждые три месяца «умирают» придуманные ею коллекции, заставляя гнаться за новыми и новыми, как бы сейчас сказали, трендами. Творческий процесс превратился в дешёвый конвейер. И тогда Ольга отправилась в Берлин, где, как это обычно бывает – совершенно случайно – оказалась в труппе театра Вerliner Ensemble, где работала ассистенткой по костюмам. Иногда по 14 часов в день, без выходных.

– Это была прекрасная школа, – вспоминает Ольга. – Театр познакомил меня со многими интересными людьми, помог раскрыться, придал уверенности. Однако как любая творческая натура я по-прежнему нуждалась в дальнейшем росте. И в этом плане знаковой для меня оказалась встреча с замечательным немецким художником Вольфгангом Ниблихом (Wolfgang Nieblich). Буквально два года я не выходила из его мастерской. Наблюдала, как он творит, впитывала всё, как губка. Мы фонтанировали идеями! Именно в то время родились мои безумные проекты по креативному оформлению городской среды и созданию необычных дамских аксессуаров. Этого запала хватило почти на 10 лет – до того момента, пока во мне ни заговорила моя далёкая и почти забытая Родина.

– Имеешь в виду Россию?

– Не Россию. Забайкалье. Сибирь. Меня, например, совсем не интересуют Москва и другие большие города. Меня тянет в глубинку – туда, где люди ещё не избалованы статусами, дорогими часами и шикарными машинами; где живут люди, в которых ещё есть что-то искренное, естественное; где ещё осталась нетронутая природа и этнос. Я поняла, что имею огромную привилегию – владеть русским языком – и захотела узнать, как изменился город, где прошли мои детство и юность.

По отцовской линии я – гуранка. Это такая этническая группа, которая представляет собой смесь коренных жителей Забайкалья – бурятов и эвенков, а также европейских групп – русских и украинцев. Один из моих прапрадедушек, эвенк, появился на свет в семье кочевников и шаманов. Второй прадед происходит из знаменитого казачьего рода Эповых. Его предки создавали в Забайкалье первые станицы, чтобы охранять границу с Китаем. Эти поселения сегодня всё ещё существуют. Такие открытия и подтолкнули меня к исследованию Сибири. Я пытаюсь рассказать о ней в картинках и звуках.

Так у Ольги родилась идея создания документального фильма «Endstation Krasnokamensk. Ein Heimatbesuch» («Конечная станция – Краснокаменск. Свидание с Родиной»). Вместе с подругой и коллегой Марианной Капфер, Ольга получила грант от организации DEFA и в 2009-м году они приступили к работе, во время которой, кстати, за съёмочной группой из Германии пристально следило местное ФСБ: как бы чего лишнего про Россию там у себя на Западе не «брякнули»… Первая «экспедиция» на малую Родину длилась три недели. Привезли 70 часов видео: монологи, признания, сожаления, рассуждения, опасения и радости жителей небольшого забайкальского города, о существовании которого в Германии знают разве только из прессы – благодаря нашумевшей истории с Ходорковским, но понятия не имеют, где этот город находится.

– Ты действительно считаешь, что этот полуторачасовой фильм о русской глубинке кому-то интересен здесь, в Германии? – робко интересуюсь у автора.

– Я в этом уверена! – не задумываясь отвечает Ольга. – Здесь, в Берлине, мы показали его уже два раза и даже спустя несколько дней после просмотра я получала восторженные письма от зрителей. Дело в том, что в России люди боятся камеры, переживают, что их покажут с негативной стороны и не доверяют «чужакам». Однако мне удалось доказать, что я – «своя» и герои моего фильма открыли мне свои двери и душу. Мне очень хочется рассказать и показать, что Сибирь – это не только лютые морозы и место бывших ссылок. Моя цель – «открыть» для Европы другую, непривычную Сибирь. Документальные фильмы создаются для людей, которые интересуются миром, которые читают книги. Тут очень образованная публика, которая уважает другие культуры, другие жизни и никогда не станет оценивать их критично и насмешливо. Такая публика благодарна всему новому, что ей открывается через документацию.

– Не спорю. Но всё же мне кажется, что этот фильм ты больше делала для себя, нежели для широкой публики? Признайся честно: ностальгия?

– В какой-то мере… Ведь это была моя первая поездка на Родину после перерыва в 16 лет… Впрочем, свою жизнь в России я уже не представляю. При всей её красоте и душевности, при всей моей любви к ней, месяцы, проведённые в Забайкалье, отнимают много сил. И мне нужно время, чтобы вновь окрепнуть энергетически. Для меня этот восстановительный период возможен только здесь, в Европе. Мне важно раскрыть себя, свой потенциал – им это незнакомо, что, в общем-то, объяснимо: где нужно без передышки тяжело трудиться, чтобы прокормить себя и семью, там и времени нет на раскрытие нового. Там другая культура, другие ценности. Например, встречаются люди, которые никогда не слышали о медитации. И если они ещё узнают, что я вегетарианка – то сразу возникает какой-то барьер, недопонимание. Или вот тема семьи. Здесь, в Европе, уже вполне нормально, если в 40 лет женщина впервые становится матерью, потому что до этого возраста она может получать образование, делать карьеру, искать себя, в конце концов. В России обязательный вопрос после: «Как тебя зовут и откуда ты?», это «Есть ли у тебя семья и дети?». И если ты отвечаешь «Нет», то тебя сразу начинают жалеть и ты чувствуешь себя инвалидом без руки или без ноги… Здесь больше толерантности и время по-другому течёт. При этом Россия так или иначе – моя pодина. И чтобы лучше её прочувствовать и соприкоснуться с ней эмоционально, год назад я проехала от Берлина до Краснокаменска на поезде. В голове возникла новая идея – снять фильм «It is a long, long way to be a Siberian» («Это долгий, долгий путь быть сибиряком»). Работа над ним идёт полным ходом. Зимой вновь собираюсь на родину. Параллельно реализую фотопроекты. Моя последняя выставка – это «Ландшафт и его лица».

Возникшие в 2011 снимки сказочно туманных ландшафтов из окрестностей озера Байкал позволяют зрителю представить нереальную силу и мощный покой природы. Здесь человек – это не естественная часть мира, только гость, который должен ежедневно доказывать своё право на жизнь. Также отчётливо это читается на детских лицах. Вопреки праздничному оформлению работ – фотографии готовились к новогоднему празднику – можно видеть, что это серьеёзное выражение лиц создано жёсткими буднями, лютой зимой, тяжёлой жизнью родителей. Эти дети должны быть сильными. При этом все они имеют счастье – вырастать посреди первозданной всепоглощающей природы.

– Моя связь с Россией не прерывается, – продолжает Ольга. – И я скажу больше: один лама из бурятского дацана сообщил мне, что моё женское счастье возможно только там, где я родилась, то есть, в Сибири!

– Значит ли это, что скоро ты вновь поменяешь прописку?

– Не думаю… Однако это отличная идея для моего следующего фильма: иностранка приезжает в Сибирь, ищет свою любовь и узнаёт, что же такое «любить по-сибирски». Я даже планирую исполнить в этой ленте главную роль!


Персональный сайт Ольги Делан: olgadelane.com




Елена Миненкова

№ 45, 2012. Дата публикации: 09.11.2012
 
 
искать фильм люди россию жизнь фильмы жителей германии лица родилась поняла забайкалье ольга документальные сибирь делан проекты родину ольги фотографии
 
 

Ольга Делан
 

 

 

 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Ольге Делан, любви и счастья, а так же и...

Имя
 
Сообщение