наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
Связь времён


80 лет трагедии в Бабьем Яру

29 сентября 1941 года в Куренёвском овраге начались расстрелы жителей Киева. За годы оккупации в этом месте фашисты и их пособники казнили более 100 000 мирных граждан и военнопленных СССР разных национальностей, но подавляющее большинство из них погибло лишь потому, что были евреями. Понятие «Бабий Яр» с тех пор стало одним из символов Холокоста.
 


Об этом трагическом событии писалось немало, но основное внимание уделялось жестокости происшедшего и подсчёту жертв. Попробуем добавить версию, объясняющую дату начала расстрелов и одну из причин участия в них немецкой спецкоманды.

Вечернее сообщение Советского Информбюро от 21 сентября 1941 года гласило: «В течение 21 сентября наши войска вели бои с противником на всём фронте. После многодневных ожесточённых боёв наши войска оставили Киев». В этом сообщении не сказано, когда конкретно войска покинули город и когда в него вошли немецкие оккупанты. Очевидцы свидетельствуют, что немецкие войска вошли в Киев 19 сентября 1941 года – в тот самый день, когда сапёрами 4-й дивизии НКВД были подорваны Железнодорожный и Дарницкий мосты, а также мост имени Евгении Бош.

Несколько дней в Киеве ничего особенного не происходило. До сегодняшнего дня неизвестно, знали ли оккупанты, что в столице Украины были заминированы десятки зданий, включая почтамт, телеграф, АТС, Успенский собор Киево-Печерской лавры, музей Ленина, оперный театр, отдельные жилые дома.

После занятия Киева немецкими оккупантами, во многих зданиях разместилось оккупационное начальство, службы управления, полиция. Параллельно в Киеве действовало не менее 7 диверсионных групп НКВД, в их числе группа начальника отдела 1 УНКВД Украины майора Ивана Кудри (кличка «Максим»). Он был оставлен в Киеве для организации и руководства разведывательно-диверсионными группами. Документы КГБ подтверждают его участие в минировании и подрыве домов на Крещатике и других крупных зданий в Киеве в сентябре 1941 года.

В справке КГБ о диверсионно-разведывательной деятельности Кудри говорится: «В городе не прекращались пожары и взрывы, принявшие особенный размах в период с 24 по 28 сентября 1941 года, в числе других был взорван склад с принятыми от населения радиоприёмниками, немецкая военная комендатура, кинотеатр для немцев и др.». В результате этих взрывов Киев потерял лучшие из своих построек, а под обломками и при пожаре этих зданий погибли до 400 офицеров и солдат вермахта, в том числе почти 40 высших военных чинов.

Вряд ли можно считать случайным совпадением, что не в самые первые дни оккупации, а почти неделю спустя на столбах, заборах и домах Киева были расклеены объявления немецкой комендатуры на русском, украинском и немецком языках: «Все жиды города Киева и его окрестностей должны явиться в понедельник, 29 сентября 1941 года, к 8 часам утра на угол Мельниковской и Дохтуровской (возле кладбища). Взять с собой документы, деньги, ценные вещи, а также тёплую одежду, бельё и проч. Кто из жидов не выполнит этого распоряжения и будет найден в другом месте, будет расстрелян. Кто из граждан проникнет в оставленные жидами квартиры и присвоит себе их вещи, будет расстрелян».

Документы спецкоманды C свидетельствуют: за два дня 29 и 30 сентября 1941 года в овраге Бабий Яр был расстрелян 33 771 человек – мужчины, женщины и дети. Похожие данные приведены в отчёте № 6 от 31 октября 1941 года некоего Генриха Мюллера (должность не установлена): «Нехватка жилья, особенно в Киеве, в результате обширных пожаров и взрывов была ощутимой, но после очищения от евреев её удалось устранить благодаря вселению в освободившиеся квартиры. 29 и 30 сентября спецобработан 31 771 еврей».

В отличие от спецопераций в Литве, Латвии и Белоруссии, где расстрелами евреев занимались в основном местные националисты, в Бабьем Яру в расстрелах принимали активное участие и немецкие солдаты. Мстили за однополчан, погибших под обломками еврейских зданий?

Личное

Мои бабушка Мейта и дедушка Герш Вайсбанд жили в доме № 16 по улице Ярославов Вал. У них были добрые отношения с соседями. Я сам был в этом доме примерно в 1937 году, когда меня впервые привезли в Киев. К сожалению, фотографии тех лет не сохранились.

Мама рассказывала, что после войны пришла по знакомому адресу. Многие соседи узнали её и рассказали следующее. Дворник несколько дней прятал семью Вайсбанд у себя в подвале, поэтому в первый этап массового расстрела евреев они не попали. Пробыли они в этом подвале дней десять: ровно столько, сколько хватило у них денег и небольших семейных драгоценностей для задабривания дворника. А потом он просто сдал их полицаям. В квартире, где ей всё это рассказывали, мама узнала комод родителей, бархатную скатерть на столе и ещё какие-то вещи. Соседи неловко оправдывались: «Не пропадать же добру!». Мама ни слова не сказала им и вышла, чтобы выплакаться на улице.

12 декабря 2007 года я получил письмо из мемориального музея Яд ва-Шем в Израиле, к которому были приложены копии из Книги Памяти, посвящённой памяти убитых в Бабьем Яру в 1941 году. Там, в «Списке имён жертв Холокоста из книги „Бабий Яр“», значатся Вайсбанд Герш и Вайсбанд Мейта. «Моё дитя! Мои румяна! Моя несметная родня! Я слышу, как из каждой ямы вы окликаете меня» – так писал Илья Эренбург в малоизвестном стихотворении «Бабий Яр».

«Она лежала, раскинув руки, закрыв глаза. Слышала какие-то утробные звуки, стоны, икоту, плач вокруг и из-под себя: было много недобитых. Вся эта масса тел чуть заметно пошевеливалась, оседая, уплотнялась от движения заваленных живых… Наверху оказался куст, она его нащупала, отчаянно уцепилась и… перевалилась через край…»

Когда я читал эти строки из романа Анатолия Кузнецова «Бабий Яр», мне хотелось думать, что так же могли спастись мои бабушка и дедушка. Но чуда не случилось: из десятков тысяч евреев, поставленных у обрыва Бабьего Яра перед дулами пулемётов, спаслись лишь 29 человек. Спаслись и некоторые советские военнопленные, бежавшие от расстрела в Бабьем Яру.

Первый вариант перевода на немецкий язык знаменитого стихотворения Евгения Евтушенко «Бабий Яр» граждане Германии прочитали в газете Zeit 25 января 1963 года. Как раз после этой публикации медлительная немецкая Фемида стала раскручивать судебный процесс в Дармштадте над подполковником СС, начальником расстрельной команды 4a Августом Хефнером (August Häfner). Он согласовывал с военным комендантом Киева генерал-майором вермахта Куртом Эберхардом (Kurt Eberhard) весь процесс расстрела в Бабьем Яру и руководил этими казнями. Обвинением в адрес всего вермахта прозвучало тогда признательное показание Хефнера: «Я помню, что генерал-майор Эберхард сказал мне в Киеве: „Schießen müßt ihr!“ („Вы должны стрелять“)».

В материалах Международного военного трибунала в Нюрнберге есть рассказ одного из спасшихся: «В качестве военнопленных мы находились в Сырецком концлагере, на окраине Киева. 18 августа нас в количестве 100 человек направили в Бабий Яр. Там нас заковали в кандалы и заставили вырывать и сжигать трупы советских граждан, уничтоженных немцами. Кости трамбовками разбивали на мелкие части. Пепел заставляли рассеивать по Яру, чтобы не оставалось никаких следов. Так мы работали по 12−15 часов в сутки. Для ускорения работы немцы применили экскаватор. За время с 18 августа по день нашего побега – 29 сентября – было сожжено примерно семьдесят тысяч трупов».

«Эта боль и эти слёзы никогда не будут забыты»

Повесть, пусть даже документальная, не может служить свидетельством обвинения. Тем не менее немецкий славист Вольфганг Казак (Wolfgang Kasack), автор знаменитого «Лексикона русской литературы XX века», писал, что роман Анатолия Кузнецова «Бабий Яр» (перевод которого был опубликован в Цюрихе в 1968 году) раскрыл многим немцам глаза на действительные события в оккупированной Украине и в немалой степени способствовал принятию решения о еврейской эмиграции из СССР.

Это мнение частично подтверждают слова канцлера Гельмута Коля (Helmut Kohl). Произнесены они были в Киеве в сентябре 1996 года во время присвоения ему звания почётного доктора Киевского университета имени Тараса Шевченко: «Недавнее прошлое особенно памятно в Киеве, где отмечено кровавой расправой и страшным преступлением. Немецкими руками именно в этом городе и на этой земле было произведено нечто страшное. Память о Бабьем Яре является едва ли не главной скорбью и болью того времени, символом жестокости и бессмысленности войны. Массовое убийство украинских евреев нацистами было и убийством их культуры, которой Исаак Бабель воздвиг нерукотворный памятник. Мы хотим, чтобы эти страдания и эти смерти, эта боль и эти слёзы никогда не были забыты. Мы должны этим жертвам, и только признанием этого мы можем совместно строить будущее».




Виктор Фишман

№ 39, 2021. Дата публикации: 01.10.2021
 
 
Бабий Яр
К чему слова и что перо,
Когда на сердце этот камень,
Когда, как каторжник ядро,
Я волочу чужую память?
Я жил когда-то в городах,
И были мне живые милы,
Теперь на тусклых пустырях
Я должен разрывать могилы,
Теперь мне каждый яр знаком,
И каждый яр теперь мне дом.
Я этой женщины любимой
Когда-то руки целовал,
Хотя, когда я был с живыми,
Я этой женщины не знал.
Моё дитя! Мои румяна!
Моя несметная родня!
Я слышу, как из каждой ямы
Вы окликаете меня.
Мы понатужимся и встанем,
Костями застучим – туда,
Где дышат хлебом и духами
Ещё живые города.
Задуйте свет. Спустите флаги.
Мы к вам пришли. Не мы – овраги.

Илья Эренбург, 1944
 
 
яру мама расстрелян вайсбанд киев документы вещи вермахта бабий граждан немецкие яр евреев войска киева киеве сентября бабьем расстрела зданий
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
   
   
 
Защитники Бандеры признали: ОУН-УПА сотр...
Фантастическая абсолютно выдуманная немы...

Имя
 
Сообщение