наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
Связь времён


Берлинская стена: свидетельства очевидцев

60 лет назад, в ночь на 13 августа 1961 года, разъединённый на четыре зоны влияния Берлин стал по-настоящему разделённым городом – в этот день началось отсечение западной части от восточной, вначале при помощи колючей проволоки. Ещё через двое суток началось непосредственное возведение стены, были перекрыты четыре станции метро и некоторые линии S-Bahn. Стена как оградительное сооружение стояла более 28 лет, а некоторые её части – уже как напоминание или назидание – стоят до сих пор. Специально для «РГ/РБ» своими воспоминаниями о тех временах поделились трое берлинцев старшего поколения. Они рассказали, что это такое – видеть возведение Стены своими глазами, родиться при Стене, жить при Стене – пусть и с более свободной стороны.
 


Эльке Кильберг, медсестра на пенсии, ныне – хранительница Часовни примирения

В то воскресенье, 13 августа – а это было воскресенье – мы были в гостях, двоюродная бабушка пригласила нас на кофе. Мы, дети, стояли на Акерштрассе (одна из улиц, перерезанных Стеной) и смотрели на мотки колючей проволоки. Первой их заметила мама – она покупала газету, увидела колючую проволоку и довольно злая вернулась домой. Мы договорились встретиться с бабушкой в три часа. Она хотела на следующий день, в понедельник, помочь нам с большой стиркой. И она стояла в одном месте, у входа на кладбище святой Елизаветы (там с 1938 года находится наша семейная могила), а мы, дети, в ста метрах от неё. Моя двоюродная сестра жила рядом, на Шоссештрассе, и она тоже хотела прийти тогда на кофе, но это было уже невозможно…

Я всегда была вместе с двоюродной сестрой – она была на год старше меня, мы всегда вместе бывали у бабушки, играли вместе, мы росли как родные сёстры. И тут нас вдруг разлучили… В двенадцать лет ты уже всё прекрасно понимаешь.

Моя история разделения началась ещё раньше, в тот момент после войны, когда центральный район Митте попал в советский сектор оккупации, район Веддинг – во французскую зону, а границей района были именно дома рядом с моим и территория церкви Примирения. До двенадцати лет я ещё ходила в церковь на службу для детей.

О Второй мировой войне, с которой фактически началось разделение Берлина, я много слышала от родителей, бабушек и дедушек. И, конечно, мне было это интересно. В двенадцать лет я уже всё улавливала, пока не во всех подробностях, но со временем всё становилось более очевидным.

Я оказалась в Западном Берлине, но мы всегда поддерживали контакты с родственниками на Востоке. Мой дедушка был родом из Уккермарка. Дядя и кузина жили в восточной части города. Мы всегда бывали у них – как только в 1963 году появились первые пропуска. Всем этим событиям я тоже была свидетельницей. Мы сполна хлебнули из чаши разделения…

Мы втайне надеялись, что когда-нибудь сможем просто пройти и посмотреть на город, как было до времён Стены. Раньше ведь тоже можно было перемещаться – иногда были проверки, но мы могли попасть в Восточный Берлин без всяких документов. Что мы и делали – до 1961 года. А 13 августа, когда появились первые мотки колючей проволоки, мы думали, что это ненадолго. Так же, как и 17 июня 1953 года – была похожая ситуация с восстанием рабочих (речь о выступлениях рабочих в июне 1953 года в Восточном Берлине, которые переросли в политическую забастовку против правительства ГДР по всей стране; к концу июня восстание было подавлено). Тогда тоже всё герметично позакрывали, тоже была колючая проволока. Это рассказывали родители – мне самой тогда было четыре года. В 1953-м через неделю всё убрали, и 13 августа мы думали, что будет так же. А то, что Стену построили и что она простояла 28 лет, было сложно понять и нам тоже.

Иногда появлялось ощущение, что мы живём на острове. Мы могли путешествовать, но нам всегда приходилось ездить через эту зону – ГДР. И всегда был жёсткий контроль, если мы ездили на автобусе или на поезде. Билеты на самолёт часто были слишком дорогие. У Берлина всегда был особый статус, и многое у нас было запрещено, как армия, например. Её не было.

Стена, конечно, повлияла на мою жизнь. Вопреки всему, мы – с пропуском – бывали у наших родственников на Востоке. Мы старались вести себя сплочённо, но наша семья была разделена все эти годы.

Штефан Хайн, адвокат и нотариус

Я родился в 1956 году и на момент возведения Стены был ещё совсем маленьким. Однако в моей памяти остались детские впечатления, настроение августа 1961 года и времени, которое последовало за ним.

Мой дед со стороны матери был выдающимся математиком и директором престижной гимназии в берлинском районе Фридрихсхаген. Сестра моей бабушки была замужем за еврейским предпринимателем, а сам дед дружил с Альбертом Эйнштейном (Albert Einstein). Для семьи нацистский период обернулся большими страданиями… Но дед сохранил должность директора школы и во время советской оккупации, и в целом пользовался большим уважением после войны. Другой мой дед, со стороны отца, был горным инженером, и, я предполагаю, имел связи с нацистами.

Поначалу обе ветви семьи жили в восточной части Берлина и не думали о переезде на Запад. Их настроение изменилось в последние сталинские годы, когда усилились политические репрессии, в том числе в Берлине. После смерти деда со стороны матери обе семьи переехали в Западный Берлин – просто на поезде S-Bahn. Конечно, они боялись и оставили на востоке значительную часть имущества (но книги постепенно на запад всё-таки перевезли). Впрочем, в сравнении с нынешними историями беженцев это не очень впечатляет. Экзистенциальным было само решение о переезде, а не его осуществление.

Хотя моя бабушка по материнской линии в более поздние годы (она дожила до конца 1980-х) относилась к «русским» сравнительно приветливо, отец панически боялся «Советов». Отец рассказывал, что в 1945 году, когда ему было всего 16, он должен был защищать от Советской армии берлинский Олимпийский стадион. Но отец и его товарищ дезертировали – они сбежали, а все их друзья, оставшиеся у стадиона, погибли. Через несколько дней отца поймали русские, накричали на него, сорвали с куртки все значки, а затем дали поесть и поспать в каком-то сарае. Долгое время я не мог понять, можно ли было поступить в его адрес более благородно? Думаю, что нацистская пропаганда рисовала возможную победу русских настолько в чёрных красках, что это повлияло на моего отца больше, чем то, что произошло на самом деле. Когда я в 1976 году окончил школу, он умолял меня покинуть Берлин, чтобы рано или поздно не попасть в руки «русских».

Но вернёмся к событиям 1961 года.

От того августа в моей памяти, кроме атмосферы страха в доме родителей, осталось немногое. Взрослые были просто раздавлены – и напуганы. Мы жили в районе Далем, на Мигельштрассе, прямо напротив резиденции американского посланника, высшего должностного лица администрации США, и я даже дружил с его детьми.

Я также отчётливо помню два события 1962 года, которые непосредственно связаны с возведением Стены.

В феврале 1962 года министр юстиции США Роберт Кеннеди (Robert Kennedy) приезжал в Берлин. Он навестил американского посланника – прямо напротив нас. И когда кортеж Кеннеди под ликование соседей остановился у дома посланника, я помчался через улицу и открыл дверь машины Кеннеди. Он погладил меня по голове и подарил мне монету – четверть доллара, просто вынув её из кармана пиджака. Сейчас эта монета до сих пор хранится у меня. Помню, что моя семья восприняла визит Роберта как «спасение» – он в положительную сторону повлиял на общее депрессивное настроение вокруг. И хотя приезд в 1963 году его брата, президента Джона Кеннеди (John Kennedy), был более запоминающимся и известным (все помнят его речь и слова Ich bin ein Berliner), мои воспоминания от визита Роберта Кеннеди были ярче.

И ещё одно воспоминание 1962 года. Наша семья каждый год 1 мая ходила на большой митинг к рейхстагу, прямо у Стены, рядом с Бранденбургскими воротами. Там была организована и детская программа. Атмосфера была невероятной, а громкие воинственные речи эхом разносились по большой площади, заполненной толпами людей. Последующие годы были ознаменованы именно этими воинствующими выступлениями против «коммунизма» и «русских». Я не думаю, что хоть один житель Западного Берлина мог избежать подобных веяний. Была неуверенность, но не депрессия и отчаяние, как это было сразу после 1961 года.

Однажды чувство неуверенности снова – и драматически – усилилось. В 1969 году федеральным президентом был избран Густав Хайнеман (Gustav Heinemann). Его кандидатура, с точки зрения СССР, была несовместима со статусом Западного Берлина, и из-за этих выборов советские реактивные истребители пролетели над городом – очень низко, буквально несколько метров над землёй. Во многих окнах из-за шума и давления повылетали стёкла. Страх снова вернулся.

Эти настроения коренным образом изменились только в 1972 году, когда было подписано Четырёхстороннее соглашение по Берлину, и это нам позволило снова посетить знакомых в Восточном Берлине, а благодаря Соглашению о транзитных поездках мы смогли и впервые за всё время съездить в отпуск. После Четырёхстороннего соглашения стало гораздо спокойнее и безопаснее.

Штефан Кипф, профессор дидактики древних языков

Стена была для меня чем-то очень ощущаемым. Мои дедушка и бабушки жили в районе Нойкёльн, совсем рядом со Стеной, на Харцерштрассе. В том месте не заметить её было невозможно.

В памяти особенно остались поездки на каникулы и в отпуск, когда мы впятером на контрольно-пропускном пункте в Драйлиндене, в районе Тельтов-канала, вставали в пробку и были вынуждены проходить через тягостную проверку документов – и всё только из-за того, что мы хотели попасть на Северное море. Позднее мы всё время замечали, что Стена была чем-то совершенно неестественным.

Одно место в Берлине во времена Стены я всегда избегал – территорию вокруг Потсдамской площади. Город был там разрезан настолько жестоко, что выносить я это мог только с большим трудом. И когда мы сидели в кафе при Городской библиотеке, Стена была прямо перед глазами. От неё не было спасения.

Для ребёнка с берлинского запада, который был рождён через три года после возведения Стены (я родился 16 августа 1964 года), она составляла часть жизненного настроя. Я никогда не мог вообразить, что однажды Стена рухнет, поэтому 9 ноября 1989 года, день падения Стены, – один из важнейших дней моей жизни. И у меня всегда проступают слёзы на глазах, когда я вижу фотографии той поры – поры, которая произвела на меня действительно неизгладимое впечатление.

Стена оказала влияние на мою жизнь со всех возможных сторон, но при этом я никогда не чувствовал себя ограниченным или подавленным. Стена просто была рядом, и мы с ней смирились, даже если нельзя было «отключиться» от неё и её влияния на жизнь:

Три транзитных маршрута, по которым я ездил неисчислимое количество раз – и по сей день я замечаю одно конкретное место на шоссе, ведущем в Гамбург, где была установлена камера контроля,

Легендарные символы свободы – западноберлинские аэропорты Темпельхоф и Тегель, радиостанция RIAS из американского сектора, которую я как преданный слушатель включал, пока она не закрылась,

Дешёвая говядина из так называемых «Сенатских резервов» (запасов продовольствия и товаров первой необходимости, которые создали решением Сената после второй блокады Западного Берлина), из которой моя мама часто что-то готовила,

Дорога вдоль стены в Нойкёльне, по которой я спокойно ездил много километров – прямо до американских солдат на юге города, всегда приметных…

Я мог бы привести ещё много подобных примеров, которые запомнились и оказали влияние на мою жизнь. И то, насколько сильным оказалось это влияние, заметно на трёх моих сыновьях – сейчас им 18, 20 и 23 года. Я до сих пор рассказываю им о всех этих вещах – из мира очень далёкого, но чтобы они, эти примеры, не канули в забвение. И для меня до сих пор настоящее чудо, что я работаю в здании по адресу Унтер-ден-Линден, дом 6.




Беседы вёл Григорий Аросев. Спасибо Елене Хасман, Ольге Хорн и Майе Паит за помощь в подготовке материала

№ 32, 2021. Дата публикации: 13.08.2021
 
 
наша возведение жили восточной жизнь проволоки стены августа части колючей день стена берлина районе прямо дед берлин берлине стене кеннеди
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение