наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
Связь времён


Страдания юного Людвига

250 лет назад, 16 декабря 1770 года родился великий немецкий композитор Людвиг ван Бетховен (Ludwig van Beethoven, 1770−1827). В огромной литературе о нём, где зачастую он представлен в образе некоего мифического героя, весьма поверхностно описаны его юные годы. А ведь именно они повлияли на становление и характер гения.
 


В судьбе будущего композитора немалую роль сыграл его любимый дедушка, музыкант, тоже Людвиг ван Бетховен. Ведь даже на крестинах, которые прошли 17 декабря в церкви св. Репмигия в Бонне, присутствовали лишь два человека – дедушка и ближайшая соседка. Незадолго до этого указом кёльнского курфюрста дедушка будущего композитора, басист, числившийся в придворном календаре третьим по рангу «придворной челяди», был назначен капельмейстером, «с сохранением за ним его должности басиста».

Cвежеиспечённый капельмейстер, согласно воспоминаниям их соседа, булочника Готфрида Фишера (Gottfried Fischer), владел двумя винными погребками, где бочками продавал вино, «чтобы пустить накопленные деньги в оборот». В его квартире всё было устроено красиво, безупречно, удобно, и обстановка была дорогая. Все шесть комнат были обставлены красивой мебелью. «Много картин и шкафов, один шкаф – с серебряным сервизом, другой шкаф – с изящно позолоченным фарфором и стеклянной посудой, с запасом прекраснейшего полотна, такого тонкого, что его можно было пропустить через кольцо», – вспоминал сосед.

Современники вспоминают, что внук всей душой был привязан к старику (в честь которого и был назван). Хотя Людвиг-старший уже в 1773 году умер, произведённое им впечатление оставалось очень живым, и Мария Магдалена Кеверих (Maria Magdalena Kewerich), кроткая, нежная мать мальчика, которую он любил гораздо сильнее, чем всегда строгого отца, должна была постоянно рассказывать ему о дедушке.

Отношение к деньгам и сбережениям у будущего композитора, вечно нуждающегося в лишнем флорине, тоже, скорее всего, передалось от деда. После смерти Людвига-старшего его сын, Иоганн ван Бетховен (Johann van Beethoven), надеялся взыскать деньги с должников-крестьян, но не нашёл ни одной расписки. Иоганн потом жаловался соседям: «Мой отец был весьма своеобразным человеком, он всегда верил на слово и словесным, а не письменным обязательствам…»

Сколько раз, много лет спустя, Людвиг ван Бетховен передавал издателям свои произведения без заранее подписанных договоров, а потом с трудом добивался заработанных денег!

Когда умерла бабушка Мария Йозефа Палль (Maria Josepha Pall), маленький Луи (так его все звали в доме) практически лишился защиты от строгого отца. Ему к тому времени не исполнилось и пяти лет. Малыша ставили на маленькую скамеечку перед роялем, и он играл, поливая клавиши слезами. А отец оправдывал свою жестокость памятью о деде: «Разве зря твой любимый дед получил звание придворного капельмейстера!» И всё же музыку малыш полюбил всей душой. В посвящении к сонате, адресованной курфюрсту, когда-то пожаловавшему его деду звание придворного капельмейстера, Людвиг ван Бетховен написал: «Начиная с четвёртого года жизни музыка стала главным занятием моей юности. Так рано познакомившись с благосклонной музой, склонившей мою душу к чистой гармонии, я полюбил её, и она, как мне часто казалось, тоже полюбила меня».

Однажды отец увидел, что восьмилетний Людвиг играет без нот. «Что за глупости ты там снова пиликаешь, – возмутился Иоганн, – играй по нотам, иначе твоё пиликание не принесёт никакой пользы». «Но разве это не красиво?» – посмел возразить сын.  «Ты ещё не дорос, чтобы играть из головы, – отвечал отец. – Прилежно занимайся игрой на рояле и скрипке, налегай, как следует, на ноты, в этом больше пользы. Когда ты в этом достигнёшь успеха, тогда ещё сможешь вволю поработать головой».

Перебрав нескольких учителей для маленького Луи, отец остановился на пианисте Тобиаса Пфайфере (Tobias Pfeifer). Выглядело это так. Отец вместе с учителем просиживал в винном погребке до глубокой ночи, а потом приходил домой и тряс за плечи спящего ребёнка. Мальчик, едва протерев глаза, должен был идти к роялю, за которым вместе с учителем просиживал до утра. Вскоре Пфайфер уехал из Бонна, и с этих пор Людвиг мог спать спокойно.

Когда в своём мастерстве Людвиг продвинулся достаточно далеко, экзальтированный отец стал приглашать в дом знатоков, чтобы похвастать талантливым ребёнком. Но Луи был совершенно равнодушен к похвалам; при гостях он сразу же замыкался и охотнее всего упражнялся для самого себя. Особенно когда отца не было дома.

Учитель латинской школы, куда ходил Людвиг после окончания школы начальной, не раз делал замечание своему ученику по поводу неопрятной одежды, небрежности в занятиях. К таким упрёкам мальчик оставался равнодушным. «Когда я стану господином, никто не будет ставить мне это в упрёк», – так обычно отвечал он на подобные замечания. В гимназию он не поступил, и годы его школьного учения затянулись.

Примерно тогда же мать с Людвигом поехали в Голландию. Людвиг согласился дать концерт, в полной уверенности, что это принесёт большие деньги. Когда они вернулись домой, мальчик сказал матери: «Голландцы – скряги, я никогда больше не поеду туда».

В 11 лет Людвиг «совершенно и с большой силой играет на рояле, очень хорошо читает с листа. Он играет большей частью „Хорошо темперированный клавир“ Баха. Если он будет продолжать так, как начал, из него несомненно выйдет второй Вольфганг Амадей Моцарт». Так отзывался о Людвиге капельмейстер Кристиан Неефе (Christian Neefe). В это же время в альманахе «Сборник для любителей» были опубликованы «Вариации для клавесина на марш господина Дресселя, сочинённые и посвящённые Её Превосходительству Вольф-Меттерних, урождённой баронессе Асбург, юным дилетантом Луи Бетховеном, 10 лет» и «„Образ девушки“ господина Людвига ван Бетховена, одиннадцати лет».

Новый курфюрст, эрцгерцог Максимилиан Франц (Maximilian Franz), потребовал сведения о состоянии придворной музыкальной капеллы. В списке музыкантов, под номером 14 есть запись и о Людвиге ван Бетховене: «хотя и служит без постоянного жалования, однако во время отсутствия капельмейстера заменял его в игре на органе; обладает хорошими способностями, ещё молод, хорошего тихого поведения и беден. Ему 13 лет, он уроженец Бонна». Эрцгерцог принял решение по придворным музыкантам: Иоганн ван Бетховен получил 300 флоринов, его сын Людвиг – должность второго органиста и 150 флоринов (спустя 30 лет его оклад составлял 1800 флоринов!).

Окружающие не всегда понимали молодого органиста, а он не стремился в шумные общества, не искал друзей, считался нелюдимым. Но стоило ему сесть за инструмент, как Бетховен исполнялся достоинства.

Он всё больше походил на своего деда, когда в зелёном фраке, зелёных коротких штанах с пряжками, в белых или чёрных чулках, в белом с цветочками шёлковом жилете с карманом, обшитым настоящим золотым шнуром, в причёске с локонами и в складном цилиндре, при шпаге с серебряной рукояткой, пристёгнутой к поясу с левой стороны, шагал вместе с отцом в капеллу. Приземистый, с широкими плечами, короткой шеей и большой головой, ходил он, всегда несколько наклонившись вперёд, как будто преодолевал сопротивление встречного ветра. Дома его почему-то называли «испанцем».

Заработки Людвига составляли уже значительную часть доходов семьи. Он начал давать уроки музыки в знакомом семействе Брейнингов. Цель была обдумана давно: скопить деньги на поездку в Вену, к Моцарту. Отец то гордился сыном, то ругал его, а напившись, обращался довольно жестоко, иногда даже запирал в подвал. И лишь в доме Брейнингов Людвиг отдыхал душой: здесь господствовал непринуждённый тон, допускались лёгкие шалости, велись разговоры на самые разные темы и выслушивались разные мнения. Наверное, именно тогда у Людвига ван Бетховена и проявились первые порывы, столь свойственные молодости – речь идёт о Жанетт Хонрат (Jeannette d’ Honrath), приятельницы хозяйки дома, остановившейся у Брейнингов на несколько недель. Людвиг почувствовал к ней глубокую симпатию. Однако появился счастливый соперник в лице одного австрийского капитана.

Людвиг практически ничего не знал, кроме музыки. Смущаясь, он соглашался, что его воспитание недостаточно. У Брейнингов состоялось и первое знакомство Людвига с латинской грамматикой и итальянским языком, а также с немецкой литературой. Именно здесь он взял в руки книгу Гёте «Страдания юного Вертера».

Поездка к Моцарту в Вену в конце апреля 1787 года, субсидированная эрцгерцогом, отвлекла Людвига от грустных раздумий. Но маэстро не мог уделить гостю много времени: Моцарт был полностью поглощён работой над своей новой оперой «Дон Жуан» и смог дать Людвигу лишь несколько уроков. К тому же 28 мая умер отец Моцарта, и занятия пришлось прервать.

Да и Иоганн ван Бетховен звал сына домой: мать Людвига была при смерти. Вот характерное признание самого Людвига ван Бетховена, написанное в эти дни: «Она была мне такой хорошей, доброй матерью, моей лучшей подругой. О, кто был счастливее меня, пока я ещё мог произнести сладостное слово – мать, и оно было услышано. С тех пор я прожил очень мало часов, которые доставили бы мне удовольствие».

После смерти жены отец вообще потерял контроль над собой и запил по-чёрному. Вся ответственность за семью свалилась на плечи молодого Людвига. Он боролся с горестями и печалями, сочинял и играл. Этому же времени принадлежат и его знаменитые слова: «Мои физические силы растут и прибывают больше, чем когда-либо, вместе с силой духовной. Судьбе не удастся согнуть меня. О, как было бы прекрасно прожить тысячу жизней!»




Виктор Фишман

№ 51, 2020. Дата публикации: 18.12.2020
 
 
луи смерти времени сын людвиг капельмейстера людвига флоринов бетховен бетховена домой играет деньги отец мать дома иоганн душой брейнингов отца
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение