наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
Только у нас


Елена Камбурова: «За свою любовь к поэзии я заплатила сполна»

Народная артистка России, художественный руководитель Московского театра музыки и поэзии Елена Камбурова в июле отметила юбилей. Елена Антоновна – певица особенная, ни на кого не похожая, она придаёт песням неповторимый колорит, обладает уникальным диапазоном голоса, богатым набором интонаций и актёрским талантом.
 


– Елена Антоновна, вы помните, когда первый раз вышли на сцену? Какие чувства испытали: радость, восторг или разочарование?

– Ни то, ни другое, ни третье. Страх и дикое волнение – вот и всё, что я испытала, когда ещё в 10 классе попыталась выступить перед зрителями. Эти чувства и публичное одиночество потом преследовали меня долгое время.

– Вы пытались поступить в театральное училище имени Щукина. Как произошло, что приёмная комиссия отвергла будущую народную артистку?

– В те годы первостепенное значение имела внешность. Героиня, а я на экзамене читала стихи героические, должна была быть стройной и высокой.

Этими качествами я не обладала. Приёмную комиссию насторожило такое несоответствие внешних и внутренних данных. И хотя народная артистка России Цецилия Львовна Мансурова говорила, что «таких» надо брать, меня не приняли.

– В середине 1970-х годов вы вместе с композитором Владимиром Дашкевичем создали цикл песен на стихи поэтов Серебряного века. Чем объясняется огромная популярность этих песен?

– Можно вспомнить времена хрущёвской оттепели – середину 1950−1960-х годов – удивительное время, когда сердца и души людей были устремлены к поэзии. В Политехническом музее в Москве выступления поэтов Евтушенко, Вознесенского, Рождественского, Ахмадулиной собирали огромное количество зрителей. И хотя оттепель длилась недолго, любовь к настоящей поэзии, к русским поэтам Серебряного века сохранилась. У меня были большие трудности с выбором репертуара. Чиновники от культуры диктовали, что можно петь, а что недостойно советского слушателя. Даже такая безобидная и любимая народом песня, как «Маленький принц», вызывала возражения, её запретили петь на телевидении. Строка «Кто тебя выдумал, звёздная страна?» показалась цензорам намёком на нашу страну. Или: «Где же вы, где же вы, счастья острова?» Понятно, что самая счастливая страна – СССР и такой вопрос неуместен. Полнейший маразм!

– Вы дружили с Фаиной Раневской, Булатом Окуджавой. Что можете вспомнить о них?

– Фаину Георгиевну принято воспринимать как человека, искрящегося юмором и весельём. Я общалась с великой актрисой в последние годы её жизни, когда она была особенно одинока. Многие её друзья уже умерли, а новые так и не появились, Раневская принимала далеко не всех. Я пыталась разрушить её одиночество, приносила пластинки, мы слушали Рахманинова, Бетховена, французский шансон. Она часто рисовала смешные мужские рожицы, а рядом писала – «смертное одиночество»… Булат Окуджава – моя вечная любовь, система координат, эталон того, как надо писать стихи, чтобы они раскрывали лучшее в человеке: доброту, сердечность, романтизм. Он был скромным, интеллигентным, человеком, о котором у меня сохранились самые лучшие воспоминания.

– Вы поёте не только на русском, но и на многих иностранных языках. Песни каких композиторов и исполнителей вам наиболее близки?

– Прежде всего это Жак Брель, французский шансонье, которого я впервые услышала в Московском театре эстрады. Он произвёл на меня ошеломляющее впечатление. Тогда выступление каждого зарубежного певца предваряла аннотация песни. Меня поразил их текст, невероятный темперамент и бьющая через край энергия Бреля. Казалось, что поёт он последний раз в жизни. Я с удовольствием слушаю Клавдию Шульженко, Александра Вертинского. А когда наступило время попсы, я вспоминала песни советских времён, даже написанные не на самые удачные стихи, они очень добрые, милые и намного лучше нынешних песен.

– Вас называют рекордсменкой по количеству спетых за кадром песен советского кино. Такая работа требует, вероятно, не только огромного диапазона голоса, но и особого мастерства?

– Для меня главное – поставить задачу своему голосу, и он меня не подведёт. В фильме «Раба любви» в моём исполнении звучит песня «Где же ты, мечта?». Я ещё не видела кадров фильма, но чудесная музыка композитора Эдуарда Артемьева буквально заворожила меня. Режиссёр фильма Никита Михалков во время записи стоял рядом и чуть ли не пел вместе со мной. Песня прозвучала так, как этого хотел Михалков. Она достоверно передавала романтическое настроение и внутренний мир героини, которую играла Елена Соловей.

– Как возникла у вас идея создания Театра музыки и поэзии? В чём его особенность, и как формируется репертуар?

– Я часто ощущала одиночество. Песни, которые я пела, не становились шлягерами, и это хорошо. Я выбрала своё направление – поэтическая песня, и следовала ему. Занималась организацией творческих вечеров молодых актёров, близких мне по духу, которых интересовала поэтическая песня. Потом возникла мысль: а что, если создать театр со своим помещением? Впрочем, это казалось неосуществимой мечтой. Но мне помог случай в лице тогдашнего мэра Москвы Юрия Лужкова. Видимо, ему понравилась моя идея создать театр, которого ещё не было ни в России, ни в мире. Мне предложили бывший кинотеатр «Спорт» на Большой Пироговской, я с радостью согласилась. Сначала у нас были песенные и «чтецкие» вечера, в которых царила её величество поэзия. Однажды нам захотелось исполнить классический репертуар – произведения Шумана и Шуберта. Концерт прошёл успешно, и мы решили превратить его в спектакль. Пригласили режиссёра Ивана Поповски, который воплотил наш замысел на сцене. Так возник спектакль «P. S. Грёзы…». Потом появились и другие постановки: «Времена года», «Абсент», «Снился мне сад…», в котором воссоздана атмосфера чеховской эпохи и звучат романсы на стихи известных поэтов. Всю музыкальную часть взял на себя композитор, пианист и аранжировщик Олег Синкин. Спектакль «Нелепо, смешно безрассудно» поставлен по песням знаменитого барда, горячо любимого нами Юлия Кима. Его песни как будто созданы для театра, они так и просятся на сцену. Наши спектакли, созданные много лет назад, никуда не уходят и продолжают пользоваться популярностью у зрителей.

– Когда открывается сезон в вашем театре? Порадуете ли вы публику новыми спектаклями?

– Мы открылись 3−5 сентября, показываем новый спектакль «Маленький принц. Полёт в одном действии» по мотивам сказки Антуана де Сент-Экзюпери. Много лет назад я исполнила песню «Маленький принц», которая превратилась в мою визитную карточку. В спектакле исполняю все заглавные партии, пытаясь взглянуть на наш неоднозначный мир глазами детей.

– Расскажите о постановке «Аккомпаниатор», которая вошла в лонг-лист международной премии зрительских симпатий премии «Звезда театрала».

– В этом моноспектакле играет Денис Сорокотягин, счастливо сочетающий в себе актёрское и режиссёрское мастерство. Сорокотягин – молодой талантливый артист, поёт, играет на фортепиано. Денис поставил спектакль «Маленький принц» и написал к нему музыку и стихи. Думаю, что «Аккомпаниатор», рассказывающий историю неудачливого музыканта, вызовет интерес зрителей.

– Помимо спектаклей, какие ещё проекты вы осуществляете?

– В нашем театре есть киногостиная, которую ведёт известный кинокритик Александр Колбовский. Он приглашает зрителей на просмотр фильмов, не идущих широким экраном, но, несомненно, заслуживающих внимания. Колбовский увлекательно рассказывает о кинокартинах, приглашает актёров, и такие вечера пользуются успехом у публики. Мы проводим «Нездешние вечера» – программа, в которую приглашаем интересных людей разных творческих направлений. У нас побывали режиссёры мультипликационного кино Юрий Норштейн и Андрей Хржановский, фотограф и журналист Юрий Рост.

– Насколько сейчас востребована поэзия? Кто ваши зрители, приходит ли в театр молодёжь?

– Молодые люди есть, но хочется, чтобы их было больше. Преобладают люди среднего возраста. Сейчас в обществе преобладает прагматичность, она уничтожает всё возвышенное. А поэзия – это нечто другое. Мы не ставим спектакли в угоду зрителю и стремимся сохранить лицо нашего театра.

– Вы редкий гость на телевидении. Почему?

– Я – «неформат». Удивительно, вроде и фильмы обо мне снимали, но интерес ТВ к себе не ощущаю. Уверена, если бы песни, которые я исполняю, звучали на телевидении, то совсем по-другому развивалась вся культура нашей страны и общество было бы другим. Но до этого нужно дорасти.

– Может ли театр сделать человека лучше? Или прав Оскар Уайльд, говоривший, что всякое искусство совершенно бесполезно?

– Абсолютно не согласна с этим высказыванием. Впечатления, которые мы черпаем из окружающего мира, оказывают на нас огромное воздействие. Меня очаровывает природа, и я становлюсь человеком, пытающимся защитить её. В своё время меня изумил Жак Брель, и в результате моя творческая жизнь сложилась совсем по-другому. Я ведь не понимала, на что способна песня. Потом появились песни Новеллы Матвеевой, Булата Окуджавы, Давида Самойлова, Юрия Левитанского. Все они разные, но объединяло их одно – высокая поэзия.

– В этом году прошёл ваш юбилей. Как отпраздновали его, какие события приурочены к юбилею?

– Я хотела незаметно «проползти» мимо этой даты, уж очень она непростая для меня. Летом находилась за городом, под Коломной на своей даче. Несмотря на пандемию, все работники театра приехали поздравить меня, поставили шатры, установили микрофоны и устроили настоящий концерт. Это был чудесный праздник. Я готовлю концертную программу «Мой Окуджава», и все песни, которым уже много лет, для меня словно рождаются впервые, как будто я их никогда раньше не пела. И для зрителей они зазвучат так же.

– Кстати, с удивлением прочитал, что ваш загородный дом под Коломной спроектировали и построили монахини Ново-Голутвина монастыря. Это действительно так?

– Я дружна с монахинями, и однажды они подсказали, что можно купить участок земли рядом с монастырём. А потом вызвались помочь мне со строительством дома, в котором я с удовольствием провожу летнее время.

– Только что вышла ваша книга воспоминаний «Совсем другая песня», расскажите о ней.

– Я с детства писала дневники, потом они куда-то затерялись. Но я вновь взялась за их написание, причём отражала в них не какие-то события личной жизни – в кого влюбилась, кто влюбился в меня. Нет, мне были интересны только творческие успехи или неудачи, концерты, выступления, песни, которые я исполняла. Сейчас я перечитываю свои записи и поражаюсь, какие огромные трудности пришлось преодолеть. Связаны они были с моими песнями, так непохожими на многие другие, которые предпочитали слушать большинство людей. Я выступала перед шахтёрами и встречала полное непонимание, но не из-за того, что рабочим людям недоступна поэзия, просто они привыкли к совсем другим песням. И моё творчество для них как снег на голову. Говорят, что публика всегда права, но это не так. Была и аудитория, прекрасно принимающая меня: восторженные отзывы, улыбки, цветы, аплодисменты. Я любила выступать перед студентами, они в прежние времена были весьма продвинуты по части поэзии. Но мои дневники порой напоминают жалобную книгу: за свою любовь к поэзии я заплатила сполна.

– Вы гастролировали во многих городах и странах, какое выступление было наиболее необычным, запоминающимся?

– Действительно, городов было много, всех и не перечислить. Но закономерность была такова – чем больше город, тем успешнее проходило выступление. Гастролировала я и в США, но там были те же русскоговорящие зрители. А запомнилось мне выступление в Германии, на котором присутствовала немецкоязычная публика; концерт прошёл успешно, и было приятно, что иностранцы так тепло приняли меня. Я могла бы больше выступать перед зарубежной публикой, но устроители гастролей этого не учитывали.

– Вы известная защитница бездомных животных. Почему эта проблема трогает вас?

– Я думаю, что человека можно считать таковым, если он способен сострадать детям, больным, беззащитным людям. В этом ряду находятся и животные, которых я очень люблю. Они нуждаются в нашей защите, милосердии, заботе. Я не приемлю жестокости, которую зачастую проявляют к бездомным животным.

– Вы не могли бы прочесть несколько любимых строчек?

– Это мой любимый Булат Окуджава.

Наверное, самую лучшую
на этой, земной стороне,
хожу я и песенку слушаю –
она шевельнулась во мне.
Она ещё очень неспетая,
она зелена, как трава,
но чудится музыка светлая,
и строго ложатся слова.
Сквозь время, что мною не пройдено,
сквозь смех наш короткий и плач
я слышу: выводит мелодию
какой-то грядущий трубач.
Легко, необычно и весело
кружит над скрещеньем дорог
та, самая главная песенка,
которую спеть я не смог.




Александр Островский. Редакция благодарит Александра Лившица за содействие в  организации интервью

№ 37, 2020. Дата публикации: 11.09.2020
 
 
зрителей театр елена поэзии стихи наш человека принц россии песен песням спектакль песня выступление маленький появились театра песни поэзия одиночество
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение