наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
Связь времён


Карантин как побудитель творчества

190 лет назад, 3 сентября 1830 года, Пушкин приехал в село Большое Болдино, чтобы вступить во владение близлежащей деревней Кистенёво, выделенной ему отцом по случаю женитьбы на Наталье Гончаровой. Планируя пробыть там недолго, поэт оказался запертым из-за карантина на целых три месяца. Эти месяцы оказались едва ли не самыми плодотворными в его жизни и получили у литературоведов устойчивое определение «Болдинская осень».
 


Со всеми хозяйственными делами он надеялся управиться за 20−30 дней. Но неожиданно, в связи с прокатившейся по России эпидемией холеры, был объявлен строгий карантин. К тому же Пушкин поссорился с будущей тёщей и написал, что Наталья Николаевна свободна, хотя он больше ни на ком не женится.

Отражением его тревог стали написанные в Большом Болдино сразу же после приезда «Бесы» и «Элегия». Однако вскоре Пушкин получил письмо от невесты. Наталья в своём «премиленьком письме» сообщала, что выйдет за него замуж «и без приданого» и звала его в Москву. Это письмо вернуло поэту утраченное душевное равновесие. Вот что он, в частности, ответил Наталье: «…Я думал, что земля, которую отец дал мне, составляет отдельное имение, но оказывается, это – часть деревни из 500 душ, и нужно будет произвести раздел. Я постараюсь это устроить возможно скорее. Ещё более опасаюсь я карантинов, которые начинают здесь устанавливать. У нас в окрестностях – Cholera morbus (очень миленькая особа). И она может задержать меня ещё дней на двадцать! Вот сколько для меня причин торопиться!»

Но 9 сентября Пушкин не мог предвидеть, что через «дней двадцать» эпидемиологическая обстановка в Нижегородской губернии и других центральных районах существенно ухудшится, и уехать из Болдина он не сможет и через два месяца. Своему другу и издателю, поэту Петру Плетнёву Пушкин сообщил, что дела по Кистенёво доверены писарю Петру Кирееву, что Гончаровы, скорее всего, уже покинули холерную Москву, а сам он появится там не ранее чем через месяц.

Однако карантин продлился втрое дольше. Впрочем, первое время поэт не слишком беспокоился. «Ты не можешь вообразить, как весело удрать от невесты, да и засесть стихи писать, – писал он тому же Плетнёву. – Жена не то, что невеста. Куда! Жена свой брат. При ней пиши сколько хошь. А невеста пуще цензора Щеглова, язык и руки связывает». Здесь Пушкин намекает на цензора «Литературной газеты» Николая Щеглова, не слишком благосклонного к этому изданию (и умершего из-за холеры год спустя). А ведь «Литературная газета» к середине 1830 года стала главным печатным органом для Пушкина и его друзей.

13 сентября Пушкин написал «Сказку о попе и о работнике его Балде». С колоссальной энергией он работал над своим первым прозаическим произведением – «Повестями Белкина», состоящим из 5 текстов. «Гробовщик» был окончен 9 сентября, «Станционный смотритель» – 14 сентября; «Барышня-крестьянка» – 20 сентября; «Выстрел» – 14 октября; «Метель» – 20 октября.

Работа двигалась хорошо, и это чувствуется в его письме Наталье Гончаровой от 30 сентября: «Наша свадьба точно бежит от меня; и эта чума с её карантинами – не отвратительнейшая ли это насмешка, какую только могла придумать судьба? Мой ангел, ваша любовь – единственная вещь на свете, которая мешает мне повеситься на воротах моего печального замка. Не лишайте меня этой любви и верьте, что в ней всё моё счастье. Позволяете ли вы обнять вас? Это не имеет никакого значения на расстоянии 500 вёрст и сквозь 5 карантинов…»

10 октября была закончена шуточная поэма «Домик в Коломне». Параллельно писался и цикл коротких пьес: «Скупой рыцарь», «Моцарт и Сальери», «Каменный гость» и «Пир во время чумы», объединённые названием «Маленькие трагедии». Собственно говоря, это название придумали сами издатели, потому что в черновике Александр Сергеевич дал несколько вариантов заглавия: «Драматические очерки», «Драматические изучения» и «Опыты драматических изучений».

В первых числах октября Пушкин попытался уехать из Болдино, но ему не удалось преодолеть карантинные оцепления. Он заканчивает одно из самых значительных произведений русской словесности – роман в стихах «Евгений Онегин», и 11 октября написал будущей жене о необходимости соблюдения мер предосторожности: «Я знаю, что всегда преувеличивают картину опустошений и число жертв; одна молодая женщина из Константинополя говорила мне когда-то, что от чумы умирает только простонародье, – всё это прекрасно, но всё же порядочные люди тоже должны принимать меры предосторожности, так как именно это спасает их, а не их изящество и хороший тон». И тогда же, в Болдино, в иллюстрациях к повести «Гробовщик» Пушкин сам в беловом автографе нарисовал похоронную процессию, идущую за гробом.

Позднее в так называемой «Заметке о холере» Пушкин написал о том, как легкомысленно пытался он вырваться из Болдина: «Я поехал с равнодушием, коим был обязан пребыванию моему между азиатцами. Они не боятся чумы, полагаясь на судьбу и на известные предосторожности… Приятели, у коих дела были в порядке или в привычном беспорядке – что совершенно одно, – упрекали меня за то и важно говорили, что легкомысленное бесчувствие не есть ещё истинное мужество».

А вдохновение не покидало поэта, и от этого он испытывал настоящее «счастие». 26 октября в «Отрывке» – «предисловии к повести ненаписанной или потерянной» – Пушкин будто бы сам с себя написал портрет «приятеля»-стихотворца: «Когда находила на него такая дрянь (так называл он вдохновение), то он запирался в своей комнате и писал в постеле с утра до позднего вечера, одевался наскоро, чтоб пообедать в ресторации, выезжал часа на три, возвратившись опять ложился в постелю и писал до петухов. Это всегда продолжалось у него недели две, три – много месяц, и случалось единожды в год, осенью. Приятель мой уверял меня, что он только тогда и знал истинное счастие».

27 ноября Пушкин получил известие о снижении требований к карантину и выехал из Болдино. 5 декабря 1830 года поэт с третьей попытки прорвался в ещё окружённую холерными карантинами Москву. 9 декабря Пушкин написал Плетнёву: «Скажу тебе (за тайну) что я в Болдине писал, как давно уже не писал…» – ведь за «Болдинскую осень» он, помимо упомянутого выше, написал ещё 32 лирических стихотворения. А в конце своего письма Плетнёву Пушкин попросил прислать денег: карантин обернулся для поэта финансовым крахом. Но кто сейчас об этом помнит!




Виктор Фишман

№ 35, 2020. Дата публикации: 28.08.2020
 
 
писал написал наталье карантинами карантин гончаровой чумы плетнёву москву предосторожности кистенёво уехать октября поэт болдино пушкин месяца карантинов сентября осень
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение