наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
Только у нас


Александр Збруев: «Главным для меня остаётся театр»

Народный артист России Александр Збруев более полувека служит в знаменитом «Ленкоме». Не обошёл стороной актёра и кинематограф. Зенит славы Александра Викторовича пришёлся ещё на времена СССР. «Он стал полпредом своего поколения», – так сказал о Збруеве режиссёр Марк Захаров.
 


– Александр Викторович, ваше детство вряд ли можно назвать безоблачным, ведь репрессии 1930-х непосредственно коснулись и вашей семьи?

– Я часто задумываюсь о своём прошлом, о пролетевших как миг годах. Мои родители любили друг друга, но, к сожалению, их счастливая жизнь длилась недолго. Виной тому – сталинская эпоха. Отец занимал пост замнаркома связи, стоял у истоков создания советского телевидения. В 1937 году папу арестовали, прощаясь с мамой, которая была беременна мною, он сказал, если родится дочь назови Машей, если сын – Сашей. Больше они не виделись. Впоследствии мне удалось прочитать его дело, в конце которого написали, что он отказался от всех своих показаний. И я не смог сдержать слёз. Суд длился 15 минут, отца приговорили к расстрелу. Маму арестовали и отправили на 5 лет в исправительно-трудовой лагерь в Ярославской области. Потом сжалились, она была с младенцем на руках, и лагерь заменили ссылкой. Когда мы вернулись в Москву, наша большая квартира на Арбате была превращена в коммунальную. Мы поселились в одной маленькой комнате, где жил сын мамы от первого брака – Женя Фёдоров. Мама работала, я был предоставлен сам себе. Учился плохо, дважды оставался на второй год, рос хулиганом, но увлекался спортом. Школу не любил, особенно после того, когда меня приняли в пионеры, а затем, вспомнив кем был мой отец, сразу исключили. Когда закончил десятилетку, то решил идти в артисты. Два года назад на телеканале «Культура» показали документальный фильм «Александр Збруев. Мои родители». Это лишь небольшая часть долга, которого я отдал им.

– Решение поступить в театральное училище было осознанным или случайным?

– Мой старший брат Женя – актёр, работал в театре имени Вахтангова. Он умер совсем недавно (30 апреля 2020) в возрасте 96 лет. Его друзья часто бывали у нас в гостях, мы жили в двух шагах от театра. Эти посиделки, общие разговоры, желание походить на них, видимо, и определили мой выбор. Я был покорён такими актёрами, как Гриценко, Мансурова, Астангов, Симонов, Ульянов. Поступить в Щукинское училище помогла вдова Евгения Вахтангова Надежда Михайловна, которая дружила с моей мамой. Учился я на курсе у Владимира Абрамовича Этуша, которому очень благодарен, за то, что он не выгнал меня.

– Без малого 60 лет назад, в 1962-м, вы дебютировали в фильме «Мой младший брат» вместе с Андреем Мироновым и Олегом Далем. Какими вы были тогда?

– Вероятно, такими же, как на экране, искренними и романтичными. Говорить о том времени – как вспоминать о первой любви, первых друзьях, первой работе. Этот фильм был снят Александром Зархи по сверхпопулярной тогда повести Василия Аксёнова «Звёздный билет». Меня утвердили, вероятно, не потому, что я был таким замечательным артистом, а, скорее всего, по своему облику походил на то поколение, о котором писал Василий Павлович. Впрочем, тогда мы называли его папа Вася. Я счастлив, что, будучи совсем молодым, встретился с талантливыми актёрами и режиссёром. Жаль, что это было так давно и нет уже в живых Олега Ефремова, игравшего старшего брата, нет Андрюши Миронова и Олега Даля.

– Вы снялись более чем в 60 картинах, а телесериалы совсем не привлекают вас?

– Я знаю, что на Западе сериалы весьма популярны, и многие известные артисты с удовольствием в них снимаются. Но случается и так, что зритель увидит одну серию, потом пропустит несколько и будет смотреть дальше. А образ героя за это время изменился, но зритель этого не увидел и не смог оценить. Обидно, когда так происходит. Недавно я отказался от съёмок в сериале «Содержанки». Вначале он задумывался как фильм, и я снялся в небольшой роли. Потом оказалась, что это сериал, и, когда мне предложили сняться ещё и во втором сезоне, я отказался. Современные российские сериалы в своём большинстве – зрелище грустное: бесконечно повторяющиеся сюжеты и одинаково играющие артисты.

– Какие киноленты вам по-настоящему дороги?

– «Большая перемена», «Одинокая женщина желает познакомиться», «Ты у меня одна», «Батальоны просят огня», «Бедная Саша». А вот фильм «Желание любви» по мотивам повести Куприна «Впотьмах» прошёл незаметно. Но я считаю, что сыграл в этой картине свою лучшую роль.

– В последнее время вы снимаетесь нечасто. В 2014 году появились в фильме «Кино про Алексеева». Чем привлёк вас главный герой?

– Ещё до встречи с режиссёром картины Михаилом Сегалом я читал его прозу, видел картину «Рассказы». На меня произвела сильное впечатление несложившаяся судьба главного героя картины, похожая на судьбы многих артистов, которых я знал. Он был известным бардом, а потом жизнь повернулась так, что человек оказался вне общества, уехал в деревню, продавал картошку. Как тут не вспомнить талантливого артиста Михаила Кононова, который попал в аналогичную ситуацию. Его карьера развивалась блестяще, а потом в силу обстоятельств, возможно, особенностей характера, он покинул кинематограф. Продал квартиру в Москве, уехал в деревню. Никто из режиссёров не протянул ему руку помощи, а ведь он мог сыграть ещё много запоминающихся ролей. Можно назвать и других артистов, судьбы которых сложились трагически.

– Что для вас ближе: кино или театр?

– Конечно, театр. Есть много интересных пьес и возрастных ролей, которые мне нравятся. Когда между артистами и зрителями образуется невидимая связь и наши мысли и чувства совпадают, энергия зрительного зала сполна возвращается на сцену. На съёмочной площадке такой связи нет, там всё проще: режиссёр порой сидит где-то далеко за монитором, общается с артистами через ассистентов, глубокая работа над ролью отсутствует, всё зависит от мастерства актёра. Мне присылают много сценариев фильмов, которые я главным образом отвергаю, потому что ничего интересного в них не нахожу. Что касается театра, у меня есть очень хорошая задумка, о которой я пока не хочу говорить.

– Более полувека вы служите в «Ленкоме», желание покинуть его никогда не возникало?

– В нашем театре работал великий режиссёр Анатолий Эфрос. Он поставил спектакль «Мой бедный Марат», в котором я сыграл Марата, и мне приятно, что некоторые театралы ещё помнят меня в этой роли. Когда над Эфросом стали сгущаться тучи, он, отличавшийся прямотой и независимостью, был вынужден покинуть театр. Эфроса приняли в театр на Малой Бронной, он предложил нескольким артистам, в том числе мне, последовать за ним. Я снимался тогда в каком-то фильме и через несколько месяцев, не подав заявление на увольнение, перешёл к Эфросу. Мне сразу предложили две роли, я стал репетировать, но что-то не сложилось. Это был не мой родной дом, к которому я привык. В это время в театре Ленинского комсомола ставили спектакль «Дым отчества», я играл вместе с Арменом Джигарханяном и старейшей актрисой театра Софьей Владимировной Гиацинтовой. Получалось у нас неплохо. И тогда я сказал Эфросу, что не смогу работать в театре на Малой Бронной. Он был разочарован, а я вернулся в свой театр. Казалось бы, на этом наши взаимоотношения завершились. Но через некоторое время Анатолий Васильевич позвонил и предположил мне сыграть в фильме-спектакле «Марат, Лика, Леонидик», который он снимал для телевидения. Я был поражён его великодушием.

– Вы делили одну гримёрку с Олегом Янковским. Что можете вспомнить о нём?

– Когда меня спрашивают о друзьях, я говорю, что у меня были близкие люди – Олег Янковский и Саша Абдулов. Мы с Олегом объездили множество городов, играли отрывки из спектаклей, зарабатывали деньги. В гримёрке появлялись за 40 минут до начала спектакля, оговаривали его мельчайшие детали, а потом слегка расслаблялись, рассказывали последние анекдоты, делились событиями личной жизни. Он был замечательным человеком, кстати говоря, охотно общался с прессой, никогда ни с кем не ссорился, наверное, мог быть хорошим дипломатом. Особую популярность Олег приобрёл после фильма «Полёты во сне и наяву» Романа Балаяна. С этим режиссёром у меня сложились хорошие отношения. Вместе с Янковским мы снимались у него в картине «Храни меня, мой талисман». Для Олега всегда имело значение с кем ему предстоит встретиться на съёмочной площадке, он был требователен и к себе, и к партнёрам. Я очень часто его вспоминаю и думаю, как бы поступил Олег в той или другой ситуации.

– Спектакли «Борис Годунов» и «Князь» (по «Идиоту» Достоевского) вызвали неоднозначную реакцию публики. Почему они исчезли из репертуара театра?

– Спектакли поставил Константин Богомолов, Он умный, эмоциональный человек, совершенно непохожий на других режиссёров, отличающийся своим нестандартным, новым видением театра. В произведениях классической литературы Богомолов находит такие вещи, мимо которых мы проходим, не замечая их. Его спектакли соответствуют духу и мысли автора, но выглядят современно, порой неожиданно и провокационно, возможно, даже кого-то оскорбляют. Но у режиссёра много почитателей, которые с нетерпением ждут его новых постановок. Для меня снятие этих спектаклей с репертуара – огромная, незаживающая рана. «Борис Годунов» и «Князь» не понравились главному режиссёру Марку Захарову, он считал, что это спектакли не его театра. И он был прав. Постановки Богомолова – абсолютно новый взгляд на хорошо известные произведения Пушкина и Достоевского. Поэтому они и вызвали столь острые споры и среди зрителей, и среди театральных критиков.

– Как живётся «Ленкому» после смерти Марка Захарова, кто теперь руководит театром?

– Несколько месяцев мы не работали. Репетиции начнутся с 1 августа, необходимо восстановить репертуарные спектакли. Может быть, ввести новых артистов. Возможно, кто-то растолстел, сидя на диване. 2 или 3 сентября в театре открывается сезон, но как всё будет происходить, никто предсказать не может. Коронавирус оказался страшнее бомбы. Сейчас «Ленкомом» руководит директор Марк Варшавер, который определяет художественную направленность театра, может выбирать пьесы, приглашать режиссёров.

– Приходилось ли вам пользоваться своей популярностью?

– В начале 2000-х годов мы с товарищем открыли при театре ресторан «ТРАМ», так назывался когда-то «Ленком» – Театр Рабочей Молодёжи. Я был лицом этого ресторана, и однажды ко мне подошёл незнакомый человек. Он сказал, что прочитал моё интервью, в котором я говорил о вынужденном прекращении съёмок в фильме из-за отсутствия финансирования. Незнакомец предложил помочь и дал мне свою визитную карточку. Снимался в этой картине я вместе с Сашей Абдуловым, и мы решили позвонить. Бизнесмен попросил посмотреть отснятый материал, поговорил с режиссёром фильма «Шизофрения» Виктором Сергеевым. Деньги были получены. Картина завоевала несколько наград.

– Известность обязывает строже к себе относиться или артист имеет право на слабость?

– Артист – человек общественный, ему необходимо следить за собой, за своим поведением, контролировать свои поступки. К популярному артисту проявляют особый интерес и зрители, и поклонники. Он должен находиться в хорошей форме и вести себя соответствующим образом.

– Насколько сильна актёрская дружба? Можете ли вы уступить свою роль другому актёру?

– Могу, конечно. Обычно я играю в первом составе. Но иногда возникают какие-то другие работы, в которые хочется полностью погрузиться. А для этого необходимо время. Я считаю, что должен быть второй состав артистов, которые в случае необходимости могут заменить своих коллег.

– Браки между артистами зачастую складываются неудачно. Почему, на ваш взгляд, так происходит?

– Между артистами нередко вспыхивают служебные романы. Иногда возникают ситуации, когда нельзя не любить. И дай бог, чтобы это было надолго. Но так случается не всегда.




Александр Островский. Редакция благодарит Александра Лившица за содействие в  организации интервью

№ 32, 2020. Дата публикации: 07.08.2020
 
 
картине кинематограф театр актёра фильм олега артистами александр спектакли театре артист режиссёром фильме театра режиссёр ленкоме артистов желание артисты олег
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение