наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
Там и тут


Таланты и страсти

У каждого есть свой конёк. Никогда не верила в разговоры: «Я бездарный», «я ничего не умею», «я ни на что не гожусь». Ерунда! Поскреби любого отчаявшегося – как пить дать найдёшь какой-нибудь дар, о котором, возможно, балбес и сам не подозревает. Конечно, признанные гении и таланты застят свет любому. Мне в юности однажды так и сказали: «Если не умеешь писать, как Набоков, лучше вообще не начинать». Не скажу, что русская литература без меня совсем пропала бы, но поверь я тогда авторитетному приговору, я сама себя на долгие годы лишила бы всех радостей работы с текстом. Моя знакомая, которая тоже в своё время не восприняла всерьёз рассуждения о том, что если ты не закончила Строгановку и тебя не благословил Репин, то тебе и кисточки в руки нельзя брать, всю жизнь рисует, от чего и ей самой радость, и окружающим одно удовольствие. И, между прочим, её работами оформили уже не одну книгу, а картины и рисунки раскупили в частные коллекции. По профессии, кстати, девушка – врач.
 


Неважно, «высокого» порядка ваши способности или нет, вписались вы в список протокольных муз или пошли своим путём – даже если вы умеете вязать отличные полосатые носки или лепить божественные хинкали, то и вам кайф, и другим отрада. Не только злые, но и добрые силы проявляются в мелочах – есть люди, которые рождены, чтобы шить, строгать, ковать, острить, обои клеить, как никто другой. Им нет равных в каких-то порой очень простых и, на первый взгляд, несущественных радостях жизни, но когда у кого-то что-то по-настоящему хорошо получается, в сущности не так важно, симфония это или окрошка, и без того, и без другого наша жизнь была бы неполной.

Не все и не всегда понимают и ценят силу этих талантов. Искусство монополизировало область прекрасного, мало кто будет аплодировать дантисту после удачной пломбы, но виртуоз с бормашиной достоин такого же восхищения, как и виртуоз с дирижёрской палочкой. Я знакома с зубным врачом, к которой на месяц вперёд не протолкнёшься, и в этой очереди толкутся и дирижёры, и режиссёры, и всякие вроде меня. Потому что мы все знаем, что дело не в анестезии – у этой женщины такие руки, что она из пыли собирает новые резцы, и когда нас всех самих разнесёт в пыль, эти резцы останутся.

Но у любого, и самого распрекрасного профи, и заурядного халтурщика, есть уязвимое место, которое зудит, чешется и не даёт покоя. Разговоры о том, что талантливый человек талантлив во всём – известное преувеличение. Я знала одного успешного, заслуженного и признанного деятеля, который изящно нёс бремя славы со сцены в зал, но сокрушался о том, что не умеет… рисовать. Вот зачем, спрашивается, ему ещё и это надо было? Он на сцену выходил и партер падал от восторга, но человеку всё было мало – при виде чьего-то рисунка углем и фломастером он начинал суетиться, сокрушаться, восторгаться и с укором смотреть на свои холёные руки, дескать, ну что же вы так меня подвели? Можно было бы списать весь этот дивертисмент на лицедейское кокетство, которого часто бывает с избытком, но нет, человек и правда дорого бы отдал за лавры Малевича и Ван Гога. Отдал бы он столько же за превратности их жизни и судьбы – другой вопрос, но, как у любого выдающегося человека, у него самого хватало своих демонов и тараканов.

У меня вот тоже есть своя страсть – я люблю попеть. Ну, как – попеть… Нечистая сила стоит за моим репертуаром и исполнением. Но в своих четырёх стенах я храбрая, как кобра под шампанским, я пою громко, с душой, закатываю глаза, прижимаю руки к сердцу, губы складываю дудочкой. В ответ меня закидывают – нет, пока не помидорами – тапками, вилками, салфетками, телефонами, банками с пеной для бритья, однажды прилетел пучок редиски и недоеденный глазированный сырок. По-моему, только два моих лабрадора были рады, когда я выходила на фа-диез. У них, очевидно, от восторга, вставала дыбом шерсть, они начинали бегать по квартире, крутить хвостами, стукаться лбами и выть в потолок. Мужья же не хотели ничем крутить и стукаться и расчехляли арбалеты. Один мой подлый бойфренд однажды развёл меня на попеть во весь голос под Уитни Хьюстон в наушниках, записал этот визг пилорамы, дождался дня большого скандала и включил запись. Я прямо заслушалась. Пригретый гадюкин на всякий случай стоял на расстоянии и победно сверкал глазами. Крыть было нечем – если на чьё-то ухо медведь наступил, то на моём от просто повалялся. С другой стороны, думала я всегда, я же не рвусь со своим бельканто гиены на большую сцену. В ноябре я открываю сундуки, пару минут пою: «Энд а-а-а-ай вил олве-е-е-ейз ла-а-а-ав йу-у-у-у», и моль сама вылетает из соболей и самоубивается об стены. Что не означает, что в душé я не мечтаю о сцене.

Мне бы давно смириться и завязать со всеми попытками доказать себе и миру, что на самом деле я не осколок Нетребко, что боженька в целом был ко мне ласков, но вот за слухом и голосом не уследил, что людям и так жить непросто, а тут ещё я со своим пением – угомонись! Но я всё как будто надеюсь, что если я громче и чаще буду пытаться брать верхнюю соль, от этого что-то изменится в моей глотке и мире. Кто-то однажды затихнет, прислушается, восхитится и скажет: «Вот же повезло! Поёт – ну чисто соловей!»

И ведь и так понятен весь фронт упущенных возможностей – и тем уже не станешь, и этим не возьмут, и на орбиту не пролезешь, и штурвал «Боинга» не доверят, и на сцену в пачке вряд ли выпустят, ну и ладно – обожаешь писáть – и хорошо, и радуйся! Но нет, найдёшь себе запретный плодик – и ну с ним носиться. А бедным людям только тапку в руки! Пока у них уши не отвалились.




Этери Чаландзия

№ 26, 2020. Дата публикации: 26.06.2020
 
 
сцену разговоры раскупили работами найдёшь картины жизнь окружающим рисует руки рисунки оформили попеть книгу брать радость частные любого удовольствие коллекции
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение