наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
Там и тут


Пустой поезд, маяк и добрый Пако

Любопытство и страсть к приключениям имеют две стороны. С одной – вы получаете незабываемые впечатления, и вам потом «будет что вспомнить», с другой – вы наживаете себе проблемы на известное место, и в какой пропорции смешается одно с другим, никто никогда не узнает, пока не попробует. Люди разумные обычно загадывают наперёд, просчитывают риски и предпочитают не ввязываться. Тревожные товарищи точно знают, куда не стоит лезть, и оказываются ровно там.
 


Обычно всё происходит мгновенно. Желание отмочить что-то непротокольное накрывает с головой, и вот вы уже на нью-йоркской Пенн-стейшен, покупаете билеты на поезд в Монток. Ну, большое ли дело – захотелось свалить из Манхэттена на природу, посмотреть на маяк, на водичку морскую, представить себя героем сериала «Любовники». Примерно так я и подумала, и купила себе билет в один конец. Я прилетела в Нью-Йорк из Берлина, была там второй или третий раз, мне хотелось всего и сразу. В час я получала от города столько впечатлений, сколько другие не получают за неделю, я была готова оказаться где угодно, хоть в борделе, хоть в музее, хоть в пентхаусе, но в результате оказалась на вокзале. Меня толкнули, я случайно увидела табло, на котором крупными буквами светилось «Монток». В Монтоке я не была, вот всё и закрутилось.

Три часа поезд волок меня в Саффолк, и к концу поездки это уже была не фигура речи – в какой-то момент я поняла, что в двухэтажном вагоне кроме меня никого не осталось. За окном тоже было немноголюдно, на станциях редкие пассажиры только и делали, что убегали от поезда, и скоро мне стало казаться, что и машиниста нет, и Нью-Йорк мне приснился, и Монток был только в кино, и именно туда я и чешу прямым ходом.

Наконец, вагон качнуло, и он встал. Я поняла, что дело сделано, и поскакала наружу. Наружа встретила меня приветливо – поезд, как на запасном пути, стоял в тупике, рельсы упирались в сарай времён Конфедерации, как потом выяснилось – это было здание местного вокзала, кроме меня из состава выпала только седовласая старушка, примерно тех же лет, что и вокзал, да три чайки, словно из какого-нибудь романа Стивена Кинга, пролетели у нас над головами, пророча беду.

Едва мы отошли от путей, как трое крепких чернокожих парней с татуировками, золотыми цепями, не менее золотыми зубами, бахромой и какими-то амулетами бросились в нашу сторону с привокзальной парковки. Я прямо видела, как ветра Монтока выдувают из их карманов героин и крэк. Вокруг не было ни души, на старушку я не ставила, но, заметив парней, этот божий одуванчик вместо того, чтобы упасть на рельсы и прикинуться ветошью, закричал: «Привет, ребята! Давно не виделись, как жизнь?»

Зря я её недооценивала, промелькнуло у меня в голове, вот так и выглядит глава местного картеля, приветствующая своих «шестёрок». На моих глазах криминал Саффолка обнялся, расцеловался и погрузился в машину. Перед тем как захлопнуть двери, они все уставились на меня и, сияя белозубыми улыбками, спросили: «Снежинка наша, а тебе-то куда?». Снежинка помнила, что не стоит разговаривать с незнакомцами, особенно когда они выглядят как ямайские барыги, но из вежливости промяукала в ответ что-то про маяк. Спустя пару минут я уже сидела в машине, которая неслась по шоссе чрез поля, вокруг всё так же не было ни души, в салоне пахло травой, а чёрные братья обсуждали с пенсионеркой котировки фондовой биржи и пирсинг в чьём-то пупке. Я представила себе свой последний звонок в Москву: «Я в Монтоке, в минивэне с Раулем, Кики, Монти и бабкой, имя которой Пабло Эскобар, я только хотела увидеть маяк, но теперь будущее моё туманно, запомните меня весёлой и молодой, а всё имущество раздайте бедным».

Но и это было ещё не всё. Вскоре между парнями завязался какой-то спор, минивэн припарковался в чистом поле у обочины, сверкая сахарными зубами, Кики и Монти велели мне валить из их машины и перебираться в автомобиль Пако, дескать, им со мной не по пути, а вот Пако – классный парень, он и возьмёт недорого, и покажет, что захочешь. Я была готова к тому, что меня на полном ходу выкинут в чистое поле, но шарабан Пако и правда подкатил к обочине, старушка и чёрные братья помахали мне руками и растворились в пейзаже. Мне уже было всё равно, кому достанутся моя косметичка и айфон, я вздохнула и полезла навстречу судьбе.

То, что Пако – золотой мужик, стало понятно на второй минуте. Всю дорогу мы пели песни, он быстро расписал, какими ветрами его забросило в группировку местных водил, отдал пачку сигарет, привёз к маяку, забрал свою двадцатку и перед тем, как уехать, поинтересовался, как я собираюсь отсюда выбираться. Вопрос был по существу: вокруг простирались поля, дороги, маяк и чайки, но я жила моментом и будущее даже не загадывала. Пако покачал головой и взял всё в свои руки. Через три часа он ждал меня в условленном месте, с терпением отца многодетного семейства пережил мой восторженный клёкот о ветрах и волнах Монтока, вернул на вокзал, помог выбить из автомата обратный билет, загрузил меня в поезд и долго махал рукой вслед. Вскоре пережитый стресс и свежий воздух срубили меня, я заснула в таком же пустом вагоне, в каком ехала сюда, и проснулась на плече какого-то подозрительного клерка уже на подъезде к Пенн-стейшн.

Я была целая-невредимая, кошелёк и наличность – за вычетом щедрых чаевых Пако – лежали на месте, вокруг бушевал Манхэттен, а произошедшее казалось сном.

Мне до сих пор часто снятся пустой поезд на Монток, старушка Эскобар, маяк и Пако. И это хороший сон. Возможно, потому что всё хорошо закончилось.




Этери Чаландзия

№ 24, 2020. Дата публикации: 12.06.2020
 
 
билет чайки старушка поля чёрные поезд маяк пако готова монток братья вокзал приключениям кики нью вагоне парней золотыми эскобар монти
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение