наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
Там и тут


Жизнь в нумерах

Набоков жил в гостинице, Коко жила в гостинице, дай мне волю, я бы тоже жила в гостинице. Я и жила однажды. Месяц, на соседней улице. В моём доме в тот год устроили три (!) ремонта разом. В принципе, я и так человек тревожный, соседи меня знают, стоит кому-то только расчехлить дрель, как я встаю в стойку. Едва мерзавцы занесли молоток над гвоздём в 23:05 – я тут же рядом! Кто-то только подумал отбить мясо в половине восьмого утра в воскресенье – я уже дышу в затылок. Но концерт для пяти дрелей и перфоратора меня подкосил. Я металась от одной сволочи к другой, но законы были на их стороне, хозяева тоже не понимали, почему я против того, чтобы их наёмники сносили перекрытия и рвали кафель со стен, так что после пары недель, за которые я превратилась в человека, который начинал выть при падении чайной ложки со стола, стало понятно, что пора делать ноги.
 


Подходящее место нашлось по соседству. Я годами жила и не знала, что буквально у меня под носом процветал бордель местного значения, умело замаскированный под отель. Ну, в принципе, любая гостиница всегда немного дом свиданий, но я была невинна душой и хотела только одного – просыпаться в тишине. И вот тут я, конечно, крупно прокололась. Очень скоро я поняла, что от того переезда выиграла только моя собака. Лабрадор Помадкин вообще жил по принципу «миру мир, а мне бы сосиску побольше». Для него мало что изменилось, он всё так же продолжал обходить и метить знакомые дворы, кусты и кочки, а вот мне достался новый мир, в котором я довольно скоро начала задумываться: а так ли плохи были дрели молдаван? В гостинице было всё что угодно, там не было только тишины. Днями напролёт здесь гудели вентиляция и водозаборные котлы, свистели краны и трубы, а повариха Серафима Степановна воспитывала поваренка Толю половником и отборным матом. Но самый сок наступал с приходом сумерек. В номерах сверху, снизу, сбоку и наискосок люди стонали и плакали, плакали и стонали, и кровати скрипели до зари. Даже лабрадор, который в целом проявлял философское отношение к жизни, время от времени с удивлением косился на стены, а однажды, когда женщина Арчила из соседнего номера заорала: «Да-а-а!» в половине третьего ночи, пёс в ужасе метнулся со своей подстилки ко мне под одеяло. Так мы и проводили ночи без сна, пока вокруг нас кавказские парни разводили костры своей любви.

Но что такое «не спать ночами» я по-настоящему узнала в Берлине. Тут судьба от невозможной щедрости подкинула мне шанс пожить в старом пансионе в центре города. Стены там были в палец толщиной, по углам всё так же пыхтели помпы, откачивая воду, во дворе клокотали горлицы и дворники по утрам перебрасывались мусорными баками, но я ещё не знала, что в пансион заселились русские хоккеисты. Вернувшись вечером домой, я обнаружила стаю двухметровых амбалов, которых маленький пузатый человечек построил в ряд и распекал так, что казалось, ещё немного – и они разревутся. Я спряталась в номере, записала пару слов и выражений, резонно прикинув, что такое может пригодиться в жизни, и занялась своими делами. Парней мне было не жаль, я точно знала, что они кругом виноваты и от того, что кто-то снял три шкуры с этих псов, которые наверняка портили кровь всем женщинам мира, не печалилась. Но я ещё ничего не знала ни про энтузиазм псов, ни про их планы на вечер.

После того, как злобный человечек, очевидно, тренер, унизил и растоптал парней, он зачем-то приласкал их, парни оживились, побежали по номерам собираться, немного погремели и пошумели, посыпались по лестнице вниз и вскоре наступила волшебная тишина. Я закончила свои дела, всем позвонила, всех проверила, все интриги сплела, выбрала на утро босоножки и села с пяльцами у окна любоваться закатом.

В два часа ночи мне почудилось, что Берлин тряхнуло. Спросонья я не поняла, за что хвататься и куда бежать, но было поздно – раскачивая лифт и все пять этажей довоенного дома, банда тестостероновых кабанов с песнями и плясками возвращалась в пансион. Я с надеждой посмотрела на свою входную дверь, но на неё надеяться было бессмысленно, перед наступавшей угрозой она была как промокашка, её бы снесли, не заметив. Надо было сделать так, чтобы не заметили меня, подумала я и забаррикадировалась подушками. Поскольку никого, кроме меня, на этаже больше не было, а спортсмены, пока их распекали до игры, точно видели и запомнили мою ехидную рожу, и наверняка захотели бы отыграться, положение моё было незавидным. Идею выйти к ним в пижаме с текстом: «Мальчики, вы мешаете мне спать!» я решила оставить на потом. А пока, грызя угол подушки и сплёвывая куриные перья, я прислушивалась к тому, как эти нелюди, не снимая коньков, бегают по коридорам, разоряют комнату для завтраков и играют в «Лего» дубовыми столами и стульями. Несколько раз я отчётливо слышала, как кто-то из них, явно размахивая клюшкой над головой, прыгал на стойку ресепшен и начинал орать: «И в каком это номере она притаилась?», и жизнь в панике проносилась перед моими глазами туда и обратно.

Как я пережила ту ночь, я не помню. Парни наутро тоже явно помнили мало. За завтраком они опять стояли пожёванными сусликами, их мучили тренер и похмелье, я с независимым видом прогарцевала у них под носом со своим йогуртом и скрылась за углом.

С парнями потом мы, кстати, подружились. Нормальные оказались ребята, добродушные и немного чокнутые.

Но про гостиницы я навсегда поняла одно – хотите приключений на свою голову – вперёд! Никакой, даже пятизвёздочный отель не спасёт вас от неожиданностей. И ваше счастье, если вам только того и надо.




Этери Чаландзия

№ 22, 2020. Дата публикации: 29.05.2020
 
 
парни поняла спать гостинице парней половине падении жила псов номере жил ночи выть ноги начинал стола стойку принципе тренер знала
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение