наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
Связь времён


Как Гитлер своим генералам открылся...

...и как его речь на вилле генерала Хаммерштейна оказалась в Коминтерне
 


3 февраля 1933 года рейхсканцлер Адольф Гитлер (Adolf Hitler) выступил в Берлине перед 30 высшими военными чинами, собравшимися на служебной вилле начальника войскового управления сухопутных сил рейхсвера генерал-полковника барона Курта фон Хаммерштейн-Экворда (Kurt Gebhard Adolf Philipp Freiherr von Hammerstein-Equord).

Хаммерштейн, непоколебимый противник национал-социалистов, человек ироничный, мужественный и немногословный, был одним из последних препятствий на пути Гитлера к власти. Генерал называл сторонников Гитлера «грязными свиньями», презирал и не боялся их.

«Страх не есть мировоззрение» – эти слова Хаммерштейна Ганс Магнус Энценсбергер (Hans Magnus Enzensberger) сделал эпиграфом своей книги «Хаммерштейн, или Своеволие. Одна немецкая история» (Enzensberger H. M. Hammerstein oder der Eigensinn. Eine deutsche Geschichte. Frankfurt a. M.: Suhrkamp, 2008).

Хаммерштейну принадлежит такое высказывание: «Я делю моих сотрудников на четыре класса: умный, ленивый, усердный и глупый. Чаще всего два из этих качеств присутствуют одновременно. Офицеры умные и усердные годны к высоким назначениям. Те, кто глуп и ленив, составляют около 90% каждой армии в мире и могут быть использованы для рутинной деятельности. А вот умный и ленивый предназначен для самых высоких постов: его темперамент и выдержка подойдут для любой ситуации. Но тот, кто глуп и рьян, представляет собой угрозу и должен быть устранён немедленно». Нацисты для него были «глупыми и рьяными».

Хаммерштейн, офицер кайзеровского Генерального штаба Первой мировой войны, в 1920-е – начале 1930-х годов был активным участником военного сотрудничества рейхсвера и Красной Армии, за что был прозван «красным генералом». В сентябре 1929 года Хаммерштейн побывал в СССР и вёл переговоры с нарком по военным и морским делам Климом Ворошиловым, который рассматривал господина генерала как «представителя дружественного нам государства и человека, который хорошо расположен к Красной Армии», о чём нарком «неоднократно слышал от товарищей, учившихся в Германии».

Зимой 1930-го Хаммерштейн заявлял, что «рейхсвер не позволит Гитлеру прийти к власти». Однако 30 января 1933 года 86-летний рейхспрезидент Гинденбург назначил канцлером Германии «богемского ефрейтора», имя которого престарелый маршал долго не мог запомнить. Через 3 дня Хаммерштейн пригласил Гитлера как нового главу германского правительства на званый обед по случаю 60-летия министра иностранных дел Константина фон Нейрата (Konstantin von Neurath) и представил канцлеру высший командный состав рейхсвера и рейхсмарине. После обеда Гитлер выступил перед генералами и адмиралами с более чем двухчасовой речью. Неловкость ситуации, которую военачальники старались не замечать, состояла в том, что перед военной элитой рейха разглагольствовал бывший мелкий провокатор и агент-осведомитель того самого рейхсвера, которым эти генералы командовали.

Генералам были обещаны создание мощного вермахта, введение всеобщей воинской повинности, милитаризация экономики. Всё это ради главной цели – «завоевания жизненного пространства на Востоке». Однако прежде правительство должно позаботиться о том, чтобы «пацифизм, марксизм, большевизм не отравляли сознание военнообязанных». Гитлер с лёгкостью сочетал несочетаемое: демагогию («армия вне политики») и политическую программу, определявшую новую роль вооружённых сил в национал-социалистическом государстве.

Речь Гитлера перед генералами шла вразрез с его публичными заявлениями: своё правление новый канцлер начал шумной пропагандистской кампанией под лозунгом «Германия хочет мира». В первом воззвании кабинета от 30 января 1933 года говорилось о «миролюбии». В радио­обращении к немецкому народу от 1 февраля 1933 года канцлер обещал, что его правительство будет поддерживать и укреплять мир: «Мы были бы счастливы, если бы в мире произошло сокращение вооружений и нам никогда не пришлось бы наращивать нашу военную силу».

До недавнего времени о содержании речи Гитлера на квартире Хаммерштейна было известно по записям генерал-лейтенанта Либмана (Curt Liebmann) и по короткой заметке полковника фон Райхенау (Walter von Reichenau) в главном органе нацистской партии, газете «Фёлькишер беобахтер». Райхенау утверждал, что «никогда раньше задачи, стоящие перед государством, не были столь близки и понятны вермахту». Может быть, поэтому Райхенау сделал при Гитлере блестящую военную карьеру – от полковника до генерал-фельдмаршала.

Как видим, военное командование Германии было информировано об агрессивных целях Гитлера сразу же после прихода нацистов к власти. Однако тогда же эти планы стали известны руководству Коминтерна и СССР. Доказательство тому – текст речи Гитлера от 3 февраля 1933 года, обнаруженный в архиве Коминтерна в Москве гамбургским историком Райнхардом Мюллером (Reinhard Müller). 14 февраля 1933 года этот документ был зарегистрирован в Москве в Исполкоме Коминтерна в секретариате Осипа Пятницкого. Таким образом, Коминтерн, а значит и советская разведка, имели о встрече Гитлера с генералами рейхсвера полную информацию. Как же этот документ попал в Москву?

Содержание выступления Гитлера перед военачальниками передал в Москву немецкий коммунист и агент Коминтерна Лео Рот (Leo Roth). Он родился в 1911 году в Галиции (Австро-Венгрия) в семье еврея-торговца. В 1913-м семья переселилась в Берлин, где Лео посещал религиозную школу. С 13 лет он входил в молодёжную группу левых сионистов «Поалей Сион» и изучал слесарное ремесло: оно должно пригодиться в Палестине.

В 1926 году юноша вступил Коммунистический союз молодёжи Германии, из которого был через год исключён. Это было связано с борьбой, развернувшейся в германском коммунистическом движении между немецкими сторонниками советских коммунистических вождей Сталина и Троцкого. Лео Рот находился под влиянием Карла Корша (Karl Korsch), критика просталинской политики руководства Компартии Германии (КПГ). Однако в 1929 году Рот вступил в КПГ: Коминтерн и КПГ вели борьбу с социал-демократами, которых немецкие коммунисты, вслед за их советскими товарищами, клеймили как «социал-фашистов»; левый сионист и убеждённый коммунист Лео Рот решительно выступал против «социал-фашистов».

Рот стал членом нелегального партийного руководства КПГ района Берлин-Бранденбург.

В 1930−1931 годах Лео Рот по линии Коминтерна был направлен в Советский Союз, где обучался разведке и военному делу. По возвращении в Германию он находился на нелегальном положении, работая под псевдонимами Эрнст Хесс (Ernst Hess), Руди (Rudy), Стефан (Stefan), Берндт (Berndt), Фридрих Котцнер (Friedrich Kotzner), Альберт (Albert). Под именем Виктор (Victor) Лео Рот в 1933 году стал одним из руководящих сотрудников «Милитер-аппарата» – нелегальной военно-политической разведки и контрразведки КПГ. Как руководитель отдела «специальных связей» он организовывал нелегальные контакты членов политбюро КПГ и секретариата КПГ, например, Ханса Киппенбергера (Hans Kippenberger) и Герберта Венера (Herbert Wehner), с источниками ценной военно-политической и экономической информации. По заданию Йона Шера (John Schehr), занимавшего пост председателя КПГ после ареста нацистами Эрнста Тельмана (Ernst Thälmann), он устанавливал связи с британскими, французскими и чешскими дипломатами, журналистами и разведчиками. Выполняя эти задания, Лео Рот по фальшивым документам совершал поездки в разные страны. Поступавшая от него информация через информационную (разведывательную) службу КПГ и советское посольство передавалась в Москву.

С 1934-м Рот возглавлял «контрразведку» аппарата КПГ. Интересно отметить, что одной из конспиративных квартир, где происходили тайные встречи Лео Рота, была берлинская квартира секретаря Альберта Эйнштейна (Albert Einstein) Хелен Дукас (Helen Dukas). Причём великий физик знал об этом.

В 1929 году Лео Рот, выполняя задание партии, во время молодёжной туристической поездки, организованной Социалистическим союзом школьников, познакомился с 16-летней Хельгой фон Хаммерштейн (Helga von Hammerstein-Equord), младшей дочерью Курта фон Хаммерштейна и его жены Марии фон Хаммерштейн-Лютвиц (Maria von Hammerstein-Equord, Freiin von Lüttwitz), дочери генерала Вальтера фон Лютвица (Walther von Lüttwitz). Хельга интересовалась коммунистическими идеями, и молодой коммунист нашёл с ней общий язык. Молодые люди полюбили друг друга. В 1930 году Хельга оставила гимназию, вступила в Компартию Германии (её партийный псевдоним – Грете Пельгерт, Grete Pelgert) и поселилась вместе с Лео в центре Берлина, тогдашнем квартале еврейских бедняков-эмигрантов из Восточной Европы. Хельга познакомила Лео со своими старшими сёстрами Марией-Луизой (Marie-Luise) и Марией-Терезой (Marie Therese von Hammerstein-Equord). Мария-Луиза с 1927 года состояла в КПГ, с 1930-го выполняла секретные задания партии, была связана с бывшим редактором коммунистической газеты «Роте Фане» Вернером Шолемом (Werner Scholem), который в 1926 году был исключён из КПГ, а в 1933-м арестован нацистами и в 1940 году погиб в концлагере Бухенвальд (его младший брат религиозный философ Гершом (Герхард) Шолем (Gershom (Gerhard) Scholem) эмигрировал в Палестину и в дальнейшем стал одним из основателей и президентом Израильской академии наук). Мария-Тереза не состояла в КПГ, но через своих друзей-евреев была связана с левыми сионистами.

Дочери генерала Хаммерштейна росли в атмосфере свободы и независимости. Отец всецело доверял дочерям: «Что поделаешь, они у меня республиканки! Они могут говорить и делать, что хотят». Сёстры Хаммерштейн стали важным источником секретных сведений о политике и армии, которую они получали в доме своего отца.

Стенограмму совещания на квартире генерала Хаммерштейна вёл его адъютант Хорст фон Мелентин (Horst von Mellenthin). Помимо этого, Мария-Луиза тщательно записывала каждое слово нового рейхсканцлера: «Я ставлю себе срок 6−8 лет, чтобы окончательно покончить с марксизмом. Тогда же будет достигнута цель расширения жизненного пространства Германии, причём достигнута эта цель будет вооружённой рукой. Германизировать население покорённой страны невозможно – остаётся германизировать саму почву». Расшифрованную стенограмму Мария-Луиза передала Хельге, которая сняла с неё копию. Оригинал сёстры отдали адъютанту своего отца. Копию же Хельга передала 6 февраля Лео Роту, который по каналам КПГ и Коминтерна переправил документ в Москву.

Это была не единственная успешная операция Лео Рота. В 1933 г. он сумел снять копии совершенно секретных материалов обвинения Георгия Димитрова (Georgi Michajlow Dimitrow) и его товарищей по делу о поджоге рейхстага. Рот лично отвёз копии этих документов в Париж коминтерновцу Вилли Мюнценбергу (Wilhelm Münzenberg). Материалы вошли в подготовленную им «Коричневую книгу о поджоге рейхстага», которая была переведена на 20 языков. Это был один из самых больших пропагандистских успехов за всю историю Коминтерна. Лео Роту удалось завербовать в качестве тайного информатора КПГ берлинского корреспондента лондонской «Таймс» Нормана Эббита (Norman Ebbit).

В начале 1934-го Рот передал оружие Хансу Шварцу (Hans Schwartz), который убил предателя Альфеда Каттнера (Alfred Kattner), выдавшего гестапо нелегалов-коммунистов. Затем Рот снабдил Шварца фальшивыми документами и с помощью Хельги Хаммерштейн переправил его заграницу.

В 1934 году Лео Рот под именем Эрнста Хесса обучался в школе Коминтерна в Москве, затем возглавлял контрразведку КПГ в Сааре, где накануне референдума о присоединении Саарской области к Германии в январе 1935 года возглавлял коммунистическую агитацию; затем работал вместе с руководителями КПГ Вильгельмом Пиком (Wilhelm Pieck) и Вальтером Ульбрихтом (Walter Ulbricht) в Праге. Перебравшись вместе с Хельгой Хаммерштейн в Амстердам, он в течение года возглавлял партийную контрразведку в западной Германии. На «Брюссельской» конференции КПГ, состоявшейся в октябре 1935 года в Кунцево под Москвой, «Милитер-аппарат» КПГ был распущен, а его руководитель Ханс Киппенбергер выведен из ЦК. Это ослабило позиции Рота в партийном руководстве: он был лишён своего поста.

С начала 1936 года он под именем Эрнста Хесса работал слесарем в НИИ авто- и тракторостроения в Москве. В июне 1936-го на него поступил донос. 22 ноября 1936 года Лео Рот был арестован органами НКВД по обвинению в шпионаже: он якобы информировал аккредитованных в Берлине военных атташе Англии, Франции и Чехословакии о внутренней ситуации в Компартии Германии и регулярно получал за это деньги. На допросах Рот всячески выгораживал сестёр Хаммерштейн.

10 ноября 1937 года Лео Рот, обвинённый в шпионаже и подготовке террористических актов, был приговорён Военной коллегией Верховного суда СССР к расстрелу. В тот же день приговор был приведён в исполнение.

Что касается судьбы Курта фон Хаммерштейна, то 1 февраля 1934 года он ушёл в отставку из-за разногласий с нацистами. Генерал сблизился с деятелями консервативной оппозиции Гитлеру – генерал-фельдмаршалом Эрвином фон Вицлебеном (Erwin von Witzleben) и обер-бургомистром Лейпцига Карлом Гёрделером (Carl Friedrich Goerdeler); они были казнены после провала антигитлеровского заговора 20 июля 1944 года.

Хаммерштейн, как мог, помогал спасать немецких евреев от уничтожения нацистами: пользуясь своими связями, он сумел раздобыть и передать дочери Марии-Терезе (она была связана с берлинскими евреями) списки евреев, подлежащих аресту или отправке в концлагеря.

Среди друзей семьи Хаммерштейна была австрийская графиня Рут фон Майенбург (Ruth von Mayenburg), она же Рут Фишер (Ruth Fischer), прозванная «красной графиней». Через Коминтерн Рут попала в советскую военную разведку. Благодаря связям с Куртом Хаммерштейном, Рут узнала о планах развёртывания вооружённых сил рейха, о состоянии обороноспособности Германии, о расширении её военного сотрудничества с Италией. Нарком обороны СССР Клим Ворошилов благодарил «красную графиню», дослужившуюся до звания полковника Красной Армии, за помощь, оказанную Советскому Союзу. Нарком просил передать Хаммерштейну личный привет, объёмистые банки икры и настоятельный совет эмигрировать вместе с семьёй в Москву.

Но Курт фон Хаммерштейн остался в Германии. Во время мобилизации 1939 года в связи с нападением Германии на Польшу военачальник вновь был призван в армию и назначен командующим укрепрайоном «А» Западного вала (Кёльн), затем начальником 8-го военного округа (Силезия). Генерал надеялся заманить Гитлера в свой штаб и там арестовать его. Но судьба распорядилась иначе: Хаммерштейн умер от рака 25 апреля 1943 года. Его семья отказалась от официальных похорон, поскольку это означало бы, что его гроб был бы украшен нацистской символикой. Генерал был погребён на семейном кладбище в Штайнхорсте, Нижняя Саксония. Гитлер приказал отправить венок с посланием о выражении соболезнования, но на похоронах венка не было: семья Хаммерштейна его «потеряла».

Двое сыновей Хаммерштейна, Людвиг (Ludwig von Hammerstein-Equord) и Кунрат (Kunrat-Walther von Hammerstein-Equord), принимали участие в заговоре 20 июля 1944 года. После провала покушения на Гитлера им удалось бежать из Германии. Однако Мария, вдова Хаммерштейна, и их сын Франц (Franz von Hammerstein-Equord) были заключены в концентрационный лагерь. В 1945 году их освободили союзные войска.

Гитлер сдержал своё слово, данное немецким генералам и адмиралам в феврале 1933 года: через восемь лет Германия, расширяя своё «жизненное пространство», напала на Советский Союз. Преступные цели гитлеровской агрессии, поставленные ещё в 1933 году («германизировать население покорённой страны невозможно – остаётся германизировать саму почву»), превратились в «военные преступления, преступления против мира и человечности», как их в 1946 году определил Устав Нюрнбергского международного военного трибунала.




Борис Хавкин, доктор исторических наук, профессор Историко-архивного института РГГУ, Москва, Россия

№ 6, 2020. Дата публикации: 07.02.2020
 
 
рот генерала лео хаммерштейн von хаммерштейна армии февраля ссср генерал германии москву hammerstein рейхсвера коминтерна гитлер equord кпг мария гитлера
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение