наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
только у нас


Колин Фаррелл: «Слава не делает счастливым»

В кинотеатрах всего мира с огромным успехом идёт фильм «Дамбо» студии «Диснея». Адаптация старого мультфильма 1941 года о большеухом слонёнке, умеющем летать, вышла необыкновенно красивой. А Колин Фаррелл (Colin Farrell) в главной роли привнёс в ленту свойственные ему глубину и драматизм. Корреспондент «Русской Германии» встретился с актёром в Лос-Анджелесе.
 


– Вот уже много лет вы служите для ваших поклонников примером прекрасного отца, главы семьи, образцового гражданина, благотворителя и к тому же ещё успешного в своей работе. Но так было не всегда. Были мрачные годы эмоциональных срывов, наркозависимости, алкоголизма. Вы можете перечислить самые значимые вехи на пути от Фаррелла-саморазрушителя к Фарреллу, творящему добро.

– Да, могу. Я прекрасно помню этот момент, когда мне показалось, что жить больше не стоит. И связано это было с фильмом «Александр». У меня к тому времени было около десятка удачных работ в Голливуде. В том числе «S. W. A. T.: Спецназ города ангелов», «Особое мнение», «Война Харта». Мне было всего-то 28 лет. И я был достаточно самоуверенным молодым актёром, считающим себя звездой, которой всё дозволено. Главная роль в таком огромном проекте, как «Александр», должна была, по моим представлениям, поставить жирный восклицательный знак в моей успешной карьере и дала бы мне возможность продолжать вести тот образ жизни, к которому я привык и который сегодня мне кажется отвратительным. Но всё получилось иначе. Фильм провалился. И на меня обрушилась критика со всего мира. В фильме, помимо звёздного режиссёра (Оливер Стоун. – «РГ/РБ»), снимались, если помните, суперзвёзды – Анджелина Джоли, Вэл Килмер , Энтони Хопкинс (Angelina Jolie, Val Kilmer, Anthony Hopkins). И они все, конечно, были для критики вне досягаемости. Ругали именно меня – хотя я был по сравнению с ними младенцем, делающим свои первые шаги. Это меня морально уничтожило. К тому же я и сам почему-то чувствовал себя виноватым в провале фильма и был совершенно согласен со всеми нападками. В конце концов меня выдвинули на получение анти-премии «Золотая малина» как худшего актёра. Это был оглушительный удар. И я улетел из Лос-Анджелеса, засел в лесном домике на озере Тахо и стал пить до потери сознания. Да ещё и принимал успокоительные таблетки. Время от времени я выезжал куда-нибудь, устраивал дебош, драку, скандал – и снова возвращался на озеро. Так продолжалось два года. Нет, я не хотел умирать. Но и жить дальше я не мог. Мне казалось, что карьера кончена. Что мне нельзя возвращаться в Голливуд. Я был уверен, что надо мной будут смеяться коллеги. И что мне также нельзя возвращаться домой в Дублин. Что я скажу матери, всем моим родным и друзьям? Как я буду смотреть в глаза брату, сёстрам, которые всегда мной гордились? Короче, я прошёл сквозь ад. Но оказалось, что это был лучший урок, когда либо полученный мной в жизни. Я понял, что моя проблема заключалась в том, что я полностью зависел от мнения о себе других. Всю предшествующую жизнь я вёл себя, как альфа-самец – а на самом деле был абсолютно лишён уверенности в себе и задыхался от страхов. И все эти страхи оказались выдуманными.

– Вы нашли помощь и спасение в реабилитационном центре для наркозависимых…

– Да. Я лечился 6 месяцев. И вышел оттуда новым человеком. Я понял, что жизнь очень короткая. И не нужно бояться. Это, конечно, важно – уважать других и прислушиваться к их мнению, это часть нашей социальной натуры. Но невозможно сделать что-то хорошо, во весь свой потенциал, если при этом думать, что о твоей работе скажут другие. Это лишает смысла весь творческий процесс. Мы все – одно сообщество. У нас есть моральный долг по отношению друг к другу. И этот долг нужно исполнять. Но твоя профессия – это тоже в определённом смысле твой долг. Перед обществом, перед твоими учителями и коллегами, перед самим собой. Делай своё дело хорошо – и точка.

– То есть тот крутой мачо, о котором поётся в песне «Я хочу быть, как Колин Фаррелл» больше не существует?

– А о чём там? Я уже забыл.

– О том, что у вас есть всё, что душа пожелает, что вы богач, что женщины бегают за вами, но вам всё это до лампочки. Материться на экране, растить бороду, гонять на «Феррари», пить и курить, не думая о последствиях – вот то, что вам нравится делать. И все мужчины хотят быть похожими на вас, а все женщины хотят быть с вами.

– Хм, неужели? Какое счастье, что всё это потеряло актуальность. Как видите, не пью, не курю, «Феррари» давно уже нет. Я каждое утро вожу своих детей в школу – а для этого «Феррари» не очень-то подходит, как понимаете. Занимаюсь фитнесом. В Лос-Анджелесе почти все мои коллеги увлекаются хайкингом в горах. Я тоже очень полюбил это вид спорта – чистый воздух, потрясающие виды, дикая природа вокруг, койоты, стервятники, змеи, пот с тебя льётся градом – вот это мой наркотик сегодня. Что касается ругательств с экрана – мои герои обычно не принадлежат в высшим слоям общества и разговаривают простым человеческим языком. Критика здесь, по-моему, не очень уместна. Если я когда-нибудь получу роль британского принца, обещаю перейти на аристократический язык королей.

– А куда делся ваш знаменитый ирландской акцент – он был вам очень к лицу. Многие поклонники пытались овладеть им, чтобы стать похожими на вас.

– Я перешёл на нормальный английский во время второго брака. Моя жена была родом из Польши, и она совсем меня не понимала. Когда я спохватился и стал работать над своим произношением, было уже поздно – мы расстались. Но я вошёл во вкус и теперь мне даже нравится так разговаривать.

– На вашей родине в Ирландии люди очень трепетно относятся к религии. Здесь в Лос-Анджелесе глубокая вера – редкость. Как вы решаете для себя вопросы веры?

– Я не принадлежу ни к одной конфессии, но я твёрдо уверен, что есть сила, управляющая всем миром. Если правда, что мы используем не более 10 процентов нашего мозга – неудивительно, что мы не можем эту силу обнаружить. Но она точно есть. Мы стремимся понять магические вещи, творящиеся вокруг, ищем разгадки, но не в состоянии найти. Я считаю, что наука и религия дополняют друг друга и когда-нибудь они ответят на все наши вопросы.

– На родине Александра Македонского в Греции предпринимались попытки запретить прокат фильма «Александр» из-за якобы искажения образа – ваш герой в фильме уделяет равное внимание как женщинам, так и мужчинам. Странная история, не находите?

– Это история меня буквально взбесила. Ведь это полный бред – адвокаты бросились защищать честь исторического персонажа, который жил на земле две тысячи лет назад? Он что, сам их нанял? Или по доверенности? Или явился им во сне – эй, ребята, меня тут оскорбили американцы… а подайте-ка на них в суд… Никому из нас, участников фильма, даже и в голову не приходило, что в сегодняшним мире кто-то вообще обратит внимание на такую деталь биографии героя. Я всегда поддерживал и дальше буду поддерживать гей-сообщества. Мой старший брат – гомосексуал. Много моих друзей и знакомых. Это их личная жизнь, которая никого не касается.

– У вас был ещё один не очень удачный фильм?

– Один? Если бы…

– В 2006 году вы снялись у Майкла Манна (Michael Mann) в боевике «Полиция Майами. Отдел нравов», где вы сыграли детектива Санни Крокетта.

– Каждый фильм – удачный или не очень – это важный опыт. Актёрская работа наполовину состоит из физического труда, а наполовину – это внутренняя работа души. Актёра можно сравнить со скульптором – никто не станет отрицать, что это тяжёлый физический труд, правильно? Но это также творчество, вдохновение и воображение. То же можно сказать и про актёров – порой мы работаем физически, своим телом. А порой лепим образы наших персонажей в нашем сознании. А сознание человека – это смесь из того, что мы из себя представляем, плюс то, что с нами случилось. Человек – это результат тысячи выборов, которые он делает ежедневно всю свою жизнь.

Иногда в роли превалирует физическое, а иногда психическое. Так, например в больших блокбастерах и в коммерческих фильмах преобладает физическая работа. А в небольших фильмах, созданных, как правило, независимыми режиссёрами, делается акцент на психическое состояние героев и их внутренние метаморфозы. Мне нравится, когда после многомиллионного блокбастера можно погрузиться в маленький независимый проект. Так, после «Полиции Майами» я оказался на съёмочной площадке Мартина Макдонаха (Martin McDonagh) в Брюгге.

– Давая согласие на роль Рэя, симпатичного и совестливого наёмного убийцы, думали ли вы, что именно этот персонаж принесёт вам всемирное признание?

– Я к тому времени уже перестал мыслить в этих категориях. Я просто обрадовался, прочитав сценарий. Этот фильм был своего рода лекарством для моей настрадавшейся души. Я погрузился в него, словно в океан. И выплыл новым человеком. Что ни говори, а наша европейская театральная культура словно родник – прильнул, напился свежей воды – и тебя как будто наполняет чудесная сила.

– Что вы поняли о себе, вернувшись в Голливуд, заработав «Золотой глобус» и окончательно утвердившись в своём звёздном статусе?

– Я понял очень многое. Я понял, что нужно искать свою миссию на земле. И я её, кажется, нашёл. Это семья и дети. И ещё я понял, что моя слава как актёра – это, в общем, не моя заслуга. Это сделал Голливуд в широком смысле. Его режиссёры, сценаристы, дизайнеры, монтажёры – подлинные профессионалы кино. Мне всего лишь повезло стать частью работы этого уникального механизма. Слава не делает человека счастливым. Конечно, это привилегия, когда тебе не нужно заботиться о повседневной жизни. Но эта привилегия действует как яд, медленно разъедая тебя изнутри. Чтобы понять это, мне пришлось скатиться на самое дно. Но когда я это осознал – мне стало легко жить и работать.

– Фильм «Дамбо», в котором у вас главная роль, уже собрал в мировом прокате более 300 миллионов долларов. Расскажите о съёмках.

– За 20 лет, которые я работаю в кино, не помню, чтоб съёмки были таким удовольствием. Я приходил каждое утро в студию и каждый раз чувствовал себя счастливым в окружении талантливых людей, придумавших и создавших своими руками красивейший фантастический мир – это художники-декораторы, художники по свету, художники костюмов. Я восхищался работой, которую все они делали. Только представьте – всё в студии «Дамбо» было построено человеческими руками. А потом другие человеческие руки дорисовывали к этому облака, птиц, рассветы, закаты. Конечно, вместо слонёнка был летающий теннисный мячик, с которым мне приходилось разговаривать. Но даже это приводило меня в восторг. Я просто сам был готов взлететь от счастья. И сам режиссёр Тим Бёртон (Tim Burton) – это просто фантастический парень. Он очень деликатный и мягкий, настоящий аристократ, не позволяет себе поднять голос или что-то подобное. В нём столько искренней любви к профессии, к фильму, и она передавалась всей команде.

– Ваш персонаж вернулся с полей Первой мировой войны – без руки и глубоко травмированный пережитым. Дома его встречают печальные новости. Вам был близок этот образ?

– Очень близок. Его внутренняя задача была – устоять, удержаться обоими ногами на земле ради своих детей. Он пытается научиться быть отцом. Но ведь то же самое случилось и со мной. У меня двое сыновей. Ради них я учился жить. Так что, мне очень понятны были его чувства и всё, что творилось в его душе. Я полностью идентифицирую себя с этой историей. Это история обо мне.




Елена Пальмер для «РГ/РБ»

№ 24, 2019. Дата публикации: 14.06.2019
 
 
фильма жизнь времени роль жить фильм александр долг актёра земле нравится художники жизни понял феррари дамбо анджелесе лос голливуд история
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение