наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
там и тут


Винтажный морок

Как бы грубо это ни прозвучало, но бабы и тряпки – друзья навек. И нечего делать вид, что вы презираете всё земное, видела я этих директоров предприятий и кандидатов наук, которые теряли самообладание в шопинг-центрах и впадали в оцепенение перед сумочкой «Шанель».
 


И я впадала, хотя в принципе равнодушна к дорогим вещам. По мне, так обладание всеми этими люксовыми очками, трусами и автомобилями превращает вас в члена секты, участники которой распознают друг друга по внешним признакам и униформе. А я этого не люблю. Мне нравится альтернативный одиночный полёт, я не шарахаюсь от масс-маркета и обожаю винтаж. Вот тут я маньяк. В незнакомом городе я первым делом прочёсываю центральную площадь и блошиный рынок. В Берлине, сколько я ни убеждаю себя не заходить в знакомые кварталы и не совершать ошибку, каждый раз всё проходит по отработанной схеме.

Винтаж здесь знатный. Он и в Москве неплохой, надо только знать места, пароли и явки, отличать социальный секонд-хенд от эксклюзивного, не вестись на дорогие марочные обноски и искать обноски харизматичные, дружить с хозяйками и понимать, что это дело гиблое.

Помню, как однажды ночью, прогуливаясь по любимым злачным местам в Шарлоттенбурге, я засекла расшитое стеклярусом платье в витрине. Я ему улыбнулась, оно мне улыбнулось, да так, что я полночи не спала, измучила всех, с утра первым делом прискакала к магазину и застыла в позе одурманенного суслика. Это были незабываемые два часа ожидания, поскольку магазин был частный и открывался по принципу: «Ну, как встану, так приду», а я в тот день улетала в Москву и времени у меня было в обрез. Скоро все бармены были в курсе, что на их улицу занесло ненормальную, которая бьётся лбом о входную дверь и разговаривает с витриной. Мне сочувствовали, наливали кофе, уверяли, что фрау Анна как обычно проспала, но мне мерещились ужасы, я понимала, что мне не жить без стекляруса, и нервно прикуривала сигарету от сигареты. Когда спустя почти два часа фрау выползла, наконец, из своего «Опеля», на меня было страшно смотреть. Я со стоном вырвала из её рук платье и метнула деньги в кассу, бармены аплодировали мне вслед, радуясь успешному завершению операции, но стресс не отпускал меня до приземления в Шереметьево. Надо ли говорить, что я потом два (!) раза надела этот стеклярус и сейчас не могу с уверенностью сказать, где он похоронен в моём бермудском платяном треугольнике. Но это неважно. У маньяков своя система координат и ценностей.

Рыскать по винтажным лавкам Берлина, которые для меня слаще мармеладки, сплошное удовольствие. Там вкусно пахнет пылью, в своих корзинах на полу балдеют барбосы и хозяйка наверняка окажется старым шопоголиком-рецидивистом, с которым вы быстро сойдётесь на волне ваших порочных страстей. Я обожала заходить в гости к ведьме Сильве, как я её называла, роскошной немке родом из Бейрута, которая сосватала мне пару феерических вещей, пристроила кое-что из моего гардероба и рассказала столько о своих мужьях, что не на одну книгу хватило бы. У Сильвы вечно толкались выпендрёжные дамы, которые подъезжали к магазину на «Порше», а выходили с дохлыми лисами на плечах. Но мы все понимали, что «Порше», в принципе, серийная консервная банка, она, конечно, тоже украшает женщину, но только если та уже украсила себя винтажной горжеткой. Без горжетки вы и в метро, и в кабриолете суть дешёвка. Примерно так ты думаешь, покупая очередную ненужную, но такую прекрасную вещь. Я много лет сорила деньгами и, как мне казалось, делала себя и мир вокруг много лучше, наряднее и красивее, пока лавочка не накрылась.

У меня сердце упало, когда в один из приездов я обнаружила, что Сильва съехала, а на месте её волшебной пещеры собираются открыть какой-то идиотский магазин банальных подтяжек. Не знаю, где сейчас эта бейрутская немка, схоронившая четверых мужей, но то шикарное пальто с опоссумом, которое я у неё отхватила, каждую осень ослепляет меня, стоит мне достать его из нафталина.

А фрау Мюллер с соседней улицы! Это вообще женщина-легенда. Я, правда, у неё ничего кроме оловянного колечка так и не купила, и вообще, у неё не винтаж, а безжалостно дорогой дизайнерский андеграунд, но эта рыжеволосая бестия, разменявшая восьмой десяток, которая хулиганила всю жизнь, начинала как хиппи, сейчас процветает как богемная буржуа, сама как магнит. Сколько мы с ней выпили бордо и эспрессо – и не вспомнить, но забыть эту стальную, но на удивление душевную магнолию, прогуливающуюся с двумя метровыми русскими борзыми на поводках, невозможно. На вопрос, кто вообще покупает её дико дорогие и оригинальные тряпки, которые отлично выглядят, похоже, только на ней одной, фрау Мюллер загадочно улыбается и намекает на агентурную сеть богатых русских. То, что практически любая «богатая русская» будет выглядеть в её шёлковых халатах, как натуральная фря, в сущности, неважно. Эта женщина обладает таким сокрушительным обаянием, что вы не устоите, наверняка унесёте мешок непомерно дорогих шмоток, и только потом, крутясь в них перед зеркалом дома, будете поражаться: и как вам вообще пришло в голову выкинуть столько денег на эти кринолины?

А фрау Оливия из соседнего квартала, с её магазином для чокнутых путан с фантазией! Я у неё однажды нарыла отличный котелок, и мы выкурили пачку «Честерфилда» на скамейке у входа. Женщина-мечта, мулатка, барахольщица и сплетница.

Да на эту тему можно говорить бесконечно. Она неисчерпаема. В отличие от кошелька.




Этери Чаландзия

№ 20, 2018. Дата публикации: 18.05.2018
 
 
делом грубо сумочкой мюллер женщина навек бармены шанель говорить винтаж порше тряпки платье обноски магазину дорогие магазин заходить центрах наук
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение