наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
там и тут


Путаны среди нас

В студенческие годы мы с подружкой, возвращаясь с занятий, проходили мимо гостиницы «Интурист». Сейчас от неё остались только архивные фото и немного памяти народной. Блеск и понты современного «Ритц Карлтон» вытеснили призрак советского прошлого, но тогда нам, университетским ботанам, во всех посетителях «Интуриста» мерещились иностранцы, шпионы и проститутки.
 


Потом, обожравшись мороженым, мы с подругой сидели в сквере и на полном серьёзе грезили о том, как завтра вечером мы умело переоденемся во всё вызывающее и с люрексом, нарисуем стрелки, хлебнём водки и отправимся в вестибюль гостиницы изображать проституток и усложнять свою биографию приключениями.

Только двум дурам из интеллигентных семей, насмотревшимся «Дневной красавицы» и верящим в героинь Достоевского, мог так ударить в голову пломбир за 20 копеек. До переодеваний, правда, не дошло, на носу были зачёты по зарубежной литературе, и с похождений в стиле Сонечки Мармеладовой мы переключились на приключения Росинанта. Но и воспоминания о том, как мы ломились в мир порока, не отпускали.

Тягой «приличных женщин» к запретному и таинственному мало кого удивишь. Только совсем наивные дурочки или те, кто хотят ими казаться, закатывают глаза при упоминании о продажных девушках. Тулуз-Лотрек (Toulouse-Lautrec) видел в проститутке уязвимую женщину, Бунюэль (Buñuel) в буржуазной благополучной домохозяйке разглядел неистребимую шлюху. Как мужчины представляют себя рок-звёздами, капитанами субмарин, космолётов и спорткаров, так и женщины в мечтах примеряют на себя разные роли. Иногда асоциальные.

Однако всё это романтическое и драматическое очарование интердевочки и дамы с камелиями отступает и капитулирует под напором совсем не кинематографичной реальности. Все эти фотографии бомбейских шлюх с уставшими лицами и остановившимися взглядами. Весь этот ужас Москвы 90-х, когда «ночных бабочек» можно было выбирать, как колбасу на рынке. Совсем немного времени прошло, но сегодня кажется невероятным, как во дворы на Тверской заезжали машины и в свете фар веером разворачивались сексуальные предложения всех мастей и возрастов. Ты тут шёл мимо по своим делам, а в двух шагах торговали любовью.

Проститутки были везде. Мы с другом однажды притормозили на Ленинградке, окликнули девушку, думали, честная женщина, подскажет дорогу, а она нам сходу, не разбираясь – весь прейскурант в подробностях и с вариациями. В окно просунулась и смотрит на меня лениво и презрительно, дескать, что, самая смелая, так мужика удержать хочешь, что на всё готова? И я на неё в ответ во все глаза: ой, ну надо же, живая проститутка, крупным планом, во всех подробностях. Чего я ждала? Третьей ноги, зелёного носа, раздвоенного языка? Не знаю. Обычная хамоватая деваха, которой надо было получить своё и свалить без осложнений.

Говорят, в Москве до сих пор можно снять девочку на любой федеральной трассе, кто-то отирается около станций метро где-нибудь в спальных районах, но основная масса залегла на сетевом дне и торгует собой на своих веб-страницах. Это в Берлине затянутые в розовый латекс попки гуляют в районе Кюрфюрстен- или Ораниенбургерштрассе. Они, как клоуны, выделяются в ничем не примечательной толпе. Эти контрасты иногда сбивают с толку. Вот мамаша перебирается со своей коляской через дорогу и аккуратно объезжает стороной рыжеволосую путану в расшитом пайетками лифчике. Объезжает не из презрения, просто потому, что ей надо своей дорогой, а у путаны тут точка на тротуаре. Или хромает себе честный бюргер с облезлой собачкой на поводке, а перед ним сисястая гурия откуда-нибудь из-под Могилёва. Бюргер, может, и мечтает о чём-то этаком, глядя в незамерзающий на ноябрьском ветру продажный пупок, но – каждому своё. И он хромает дальше на поводу своей противно тявкающей болонки.

Немцы любят секс. Бордель «Артемис» практически вписан в список достопримечательностей любимой столицы. Про местных шлюх ходят легенды. Всё поставлено на широкую ногу: профсоюз, страховки, медобслуживание. При таком подходе, в принципе, уже и не так важно, как и чем именно вы зарабатываете на хлеб.

Я однажды разговорилась в гостях в Берлине с симпатичной мулаткой. Так, трёп ни о чём за бокалом вина и стаканом с фисташками, а потом моя приятельница, тоже между делом, говорит: «А Моника-то проституткой подрабатывает», так, словно та днём диссертации защищает, а по ночам смешивает «пина коладу» в баре. Но моей приятельнице плевать, да и на Монике не лежало клеймо родового проклятия и общественного порицания. Обычная девчонка, весёлая и без затей.

Не знаю, тут, возможно, так и надо – иметь совсем лёгкую голову, чтобы не сказывались профессиональные деформации. Мне однажды довелось прочитать мемуары современной путаны из Хамовников. Настоящая рабочая девушка, индивидуалка, принимала на дому или по вызову. Поняла, что неплохо пишет и решила слить в сеть свои хроники. Такая проститутка-блогерша. И вот странное чувство. Вроде интересно, реальная жизнь, типажи, характеры, иногда даже романтика, хотя чаще чистая техника, немного презрения, отвращения и риска, масса разумных предосторожностей и стакан алкоголя перед сном. Но какой-то прямо болотной тоской тянуло от тех страниц. Даром, что девица была молода, неглупа, хороша собой, востребована и планировала грамотно завязать, выбрав подходящий момент.

Вот уж не знаю, что там у неё и как вышло, но часто ловлю себя на том, что присматриваюсь к лицам в толпе и думаю, какие неожиданности порой готова преподнести самая обычная женщина. Окружающим, а возможно, и самой себе.
Этери Чаландзия

№ 34, 2017. Дата публикации: 25.08.2017
 
 
интуриста путаны презрения шлюх гостиницы берлине мимо обычная масса объезжает толпе посетителях студенческие голову глаза женщина проститутки ботанам мерещились дорогу
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение