наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
комментарий из-за угла


Билет с автографом

Об ушедшем от нас человеке, тем более знаменитом и даже великом, хочется знать всё до мельчайших эпизодов, потому что это всё и сформировало его талант и его величие.
 


 Поэтому мне хочется, мои дорогие читатели, рассказать вам о встрече с Евгением Александровичем Евтушенко, которая вспомнилась мне в дни скорби по покинувшему нас прекрасному поэту.

Сначала небольшое отступление. Задолго до 12-го Всемирного фестиваля молодёжи и студентов, который проходил в Москве в 1985 году, началась подготовка к нему. Комсомолу – естественно, с подачи партии – была дана отмашка наладить контроль за встречами советской молодёжи с иностранными гостями. Для этого было организовано активное движение по созданию молодёжных клубов, при этом одним из первых в стране был создан «Клуб молодёжи Петроградской стороны» в Ленинграде, во Дворце культуры промкооперации.

Но даже в таких клубах как только молодёжь начала объединяться, она немедленно стала выскальзывать из цепких лап комсомола. К примеру, в «Клуб молодёжи Петроградской стороны» приглашались неугодные партии художники Илья Глазунов, Олег Целков, скульптор Эрнст Неизвестный и другие популярные творческие люди, ставшие впоследствии мировыми знаменитостями. Был приглашён и поэт Евгений Евтушенко.

На Московском вокзале его встречали председатель клуба Дмитрий Генкин и я, занимавший до этой встречи в клубе должность редактора «Альманаха литературы и искусства» и работавший врачом футбольной команды «Зенит».

Я знал, что первое стихотворение Евтушенко было опубликовано в газете «Советский спорт». Следовательно, он, по логике, должен был любить спорт, и тут я был кстати для этой встречи.

Выступление его было назначено на вечер, поэтому мы на выделенные Домом культуры деньги пригласили гостя в кафе «Вольф и Беранже». Евтушенко, попросив не обижаться, сказал, что очень хочет сначала в Русский музей, где должен посмотреть в запасниках картины русских авангардистов. Он назвал фамилии: Малевич, Кандинский, Фальк, по-моему, ещё Серебрякову. «Я хочу посмотреть, почему их не показывают народу», – сказал он. За исключением Малевича с бесконечными спорами о его «Чёрном квадрате», об этих авторах мы ничего не слышали, картин их не видели, о чём и сказали поэту. «Тогда пошли со мной», – скомандовал он, и мы двинулись в музей.

Дежурный у входа, услышав фамилию поэта и его просьбу соединить с директором, сразу же позвонил. Тот, на счастье, оказался на месте, и вскоре мы сидели в его кабинете и пили чай, а Евтушенко и директор затеяли разговор о живописи, содержание которого нам во многом было непонятно, хотя лица мы делали крайне заинтересованными. Через некоторое время Евтушенко прервал беседу, сославшись на нехватку времени и попросил директора провести нас в запасники, показать те картины, о которых только что шла речь. Гостеприимная улыбка моментально слетела с лица директора.

– Евгений Александрович, и не просите, – жёстко произнёс он, как будто это не он только что говорил поэту о его таланте и значимости для страны. – Запрещено!

– Ну ладно мне. – Но людям, людям-то почему не показываете? – с гневом в голосе произнёс поэт. – Я видел за рубежом картины этих художников, что там крамольного? И вообще, кто запретил?

Директор произнёс со значительностью в голосе:

– Москва. Наше министерство!

– Это не наше министерство, а ваше, – Евтушенко стремительно встал и ринулся к телефону по пути вынимая записную книжку. – Я сейчас позвоню министру и выясню…

Директор так же стремительно ринулся за ним и закрыл своей рукой рычаг телефона.

– Евгений Александрович, прошу вас, не надо. Я уверен, мы что-нибудь придумаем. Только без ваших друзей.

– Ни в коем случае, только все.

Так мы оказались в запасниках.

Рассказывая об этом случае, нельзя не вспомнить о поэме Евгения Евтушенко «Братская ГЭС», которая начинается словами: «Поэт в России – больше, чем поэт».

Затем мы пошли по каналу Грибоедова в кафе «Вольф и Беранже». Как вы понимаете, мы специально вели Евтушенко именно в это кафе, чтобы показать, откуда Пушкин уезжал на дуэль.

Сидя за столиком, мы вспомнили о первом опубликованном стихотворении поэта «Два спорта» (тут Евтушенко слегка поморщился), и я был представлен уже не как член клуба, а как врач «Зенита». Евтушенко с интересом стал расспрашивать о футболе, а я достал билет члена Федерации футбола СССР, «дающий право бесплатного посещения всех соревнований по футболу всесоюзного значения и международных игр», и попросил Женю (мы были на вы, но уже по имени, всё же мы были почти одногодки) оставить на нём автограф, что он, не без удовольствия рассмотрев билет, и сделал.

– Женя, – спросил я, – а вы действительно позвонили бы министру?

– Не знаю. Зато знаю, что этот приём с телефоном на территории нашей страны действует безотказно.

И мы все расхохотались.

Сейчас билет члена Федерации футбола СССР с автографом Евгения Александровича Евтушенко лежит передо мной на столе, за которым я пишу этот комментарий. Кладу я его и на журнальный столик, когда смотрю футбол с моим любимым «Зенитом». На фарт.
Рудольф Ерёменко

№ 16, 2017. Дата публикации: 21.04.2017
 
 
показать кафе клуб стремительно министерство министру поэт наше поэту ринулся молодёжи петроградской директор произнёс евгения картины культуры евтушенко билет евгений
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение