наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
Понемногу обо всём


Вавиловская коллекция – уникальный мировой генофонд продовольствия

Известный советский учёный Н. И. Вавилов во время своих экспедиций собрал огромную коллекцию семян пшеницы и других злаков. Для её сохранения и воспроизводства был создан ВИР – Всесоюзный институт растениеводства. Во время голодной блокады его сотрудники сумели сохранить эту коллекцию. Какова судьба этого института и этой коллекции? В. Иванченко, Дессау, земля Саксония-Анхальт
 


Был очень неприятный момент. В 2009 году по поводу двух земельных участков, находящихся в бессрочном пользовании Павловской опытной станции под Санкт-Петербургом, где располагается уникальный генофонд кормовых растений из Вавиловской коллекции, собранной ещё им самим и его коллегами, вышло распоряжение Росимущества о передаче, «имущественном взносе» в фонд перспективной «застройки коттеджного (усадебного) типа». (А Павловская станция располагается в прекрасном месте с развитой инфраструктурой.) Слава богу, широкий общественный (причём и международный) резонанс, вызванный распоряжением Росимущества, петиции 3,5 тысячи россиян тогдашнему президенту России Дмитрию Медведеву в итоге помогли отменить это решение в 2012 году.

Значимость уникальной коллекции Всесоюзного института растениеводства, бессменным руководителем которой до августа 1940 года (когда он был репрессирован) оставался академик Николай Иванович Вавилов – выдающийся учёный, на десятилетия опередивший своё время, всемирно признанный авторитет в области генетики, селекции, растениеводства, иммунитета растений – не подлежит сомнению. Это самый уникальный мировой генофонд продуктов, он содержит некоторые культуры, которых уже нет в природе. Генбанк ФАО при ООН оценивает её в 8 триллионов долларов, но на деле она бесценна, потому что призвана служить всему человечеству. Сейчас институт обладает уникальной коллекцией свыше 200 000 образцов культурных и дикорастущих растений.

Рассказывать об истории института (в том числе и печальных страницах), о его потрясающих учёных, о достижениях, составляющих гордость планеты, – газеты не хватит. Придётся ограничиться лишь кратким напоминанием о подвиге учёных, спасших бесценную коллекцию в блокадном Ленинграде.

В самом начале Великой Отечественной предполагалось эвакуировать сотрудников ВИРа и коллекцию растений, для чего было отобрано около 120 тысяч образцов. Однако это не удалось: когда поезд подходил к станции Мга, выяснилось, что она захвачена врагом. Пришлось вернуться в блокадный город, под постоянные бомбёжки. Люди, находившиеся на грани физического и психического истощения, несли круглосуточное дежурство в институте возле ящиков с семенами, отдавали на отопление причитавшиеся им самим дрова, боролись с крысами, берегли здание от пожара. Многие погибли – кто от осколков, кто от голода… Это при том, что совсем рядом были зерно, бобы, клубни картофеля.

Во время блокады от голода умерли хранитель риса Д. С. Иванов (хотя в его рабочем кабинете остались тысячи пакетиков с зерном), ответственный хранитель коллекции технических культур А. Г. Щукин (когда разжали его мёртвые пальцы – на стол выпал пакет с миндалём: Щукин готовил дублет коллекции, надеясь самолётом переправить его на Большую землю)… Не тронув ни одного зерна или картофельного клубня из коллекции, умерли от голода 28 сотрудников института, но сохранили гигантский семенной фонд, коллекцию мировых растительных ресурсов, собранную во время множества экспедиций по СССР и другим странам.

А в январе 1942-го, когда открылась Дорога жизни по льду Ладоги, все эвакуируемые сотрудники вывозили с собой по упаковке семян, чтобы спасти хоть часть коллекции.

Выжившие в том аду научные сотрудники свою блокадную деятельность считать подвигом отказывались. Они считали, что спасали свою работу, а работа спасала их. Вот характерный пример из разговора с одним из них, Николаем Родионовичем Ивановым. «Разве не было в тех коробках семян, срок всхожести которых уже истёк?» – спрашивает журналист. «Были». – «Их вы тоже не тронули?» – «Разумеется. Среди десятка мёртвых могло оказаться одно живое зерно». «Две тонны – которые не съели, сохранили напрасно», – потрясён журналист. «Да отчего же напрасно? – удивляется Иванов. – Многие образцы, которые мы полагали умершими, после войны превосходно взошли… Все лучшие послевоенные сорта льна созданы на основе спасённой коллекции». И добавляет: «То, что делается подлинно ради науки, пропасть не может. Никогда. Это мы отлично сознавали тогда, в блокаду. А иначе разве бы хватило у нас сил жить?»

Мировая коллекция культурных растений была спасена не только благодаря сотрудникам ВИРа и ценой их жизней. Помогали и рядовые граждане, отдавая дрова для поддержания тепла в помещениях института, – ленинградцы понимали ценность, точнее бесценность  коллекции.

Спустя полвека в здании Института растениеводства на Исаакиевской площади появилась мемориальная доска: «Учёным Института, героически сохранившим мировую коллекцию семян в годы блокады Ленинграда». Это был подарок учёных США, восхищённых подвигом ленинградцев, которые спасли для грядущих поколений это сокровище.

№ 5, 2015. Дата публикации: 30.01.2015
 
 
семян учёных растениеводства блокады голода подвигом коллекцию сотрудники растений коллекции института вавилов напрасно фонд учёный росимущества иванов экспедиций институт щукин
 
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение