наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 



Русский «Фауст»

В начале июня 1831 года Иоганн Вольфганг Гёте (Johann Wolfgang von Goethe) положил в папку, переплёл и запечатал своей печатью с утренней звездой последние страницы второй части трагедии «Фауст». Задуманная за 60 лет до этого события и завершённая за девять месяцев до смерти автора трагедия вот уже 180 лет живёт своей собственной, в том числе и «русской» жизнью.
 


Рукописи горят

Счастье и страдания, сопровождавшие трагедию Гёте на российской земле, начались с самых первых его переводов. Начало переводам положил российский немец Эдуард Иванович Губер (Eduard Huber, 1814–1847). Он родился в лютеранской колонии Мессер (ныне – село Усть-Золиха Саратовской области). Ещё мальчишкой Эдуард начал писать стихи на немецком, латинском и, позднее, на русском языках. Он получил высшее образование в Петербургском институте корпуса инженеров путей сообщения. Его стихи печатались потом во многих литературных журналах, а в 1845 году Губер на собственные средства выпустил первую книгу.

Молодой поэт дружил со многими известными литераторами, его поддерживали Александр Пушкин, Василий Жуковский, Николай Греч, Владимир Соллогуб, Николай Полевой и другие. Свой перевод первой части «Фауста» он представил в 1835 году, однако российская цензура запретила публикацию. Расстроенный неудачей, Эдуард Губер уничтожил свою работу. Но Пушкин убедил его вновь взяться за перевод. И не только убедил, но даже редактировал отдельные его места. Переведённая Губером первая часть «Фауста» была опубликована в 1838 году. Хорошо встреченная критиками, она впоследствии неоднократно переиздавалась. А в 1902 году вышла с прекрасными иллюстрациями немецкого художника Франца Зимма (Franz Simm) в 1853 году в Вене и в 1918 году в Мюнхене. 



Несколько версий одной мысли

Перечислять всех, кто вслед за Эдуардом Губером брался за перевод отдельных мест или «Фауста» в целом, – занятие пустое: в таком длинном списке легко можно кого-либо пропустить.

Судьбе было угодно, чтобы шедевры перевода «Фауста» стали плодом таланта, во-первых, российских инородцев и, во-вторых, чтобы они рождались в самые сложные периоды жизни этих людей. Оба эти обстоятельства относятся к Афанасию Афанасьевичу Фету. В 1882 году Фет выполнил перевод первой части «Фауста» – и в 1886 году стал членом Петербургской Академии наук; в 1888 году перевёл вторую часть трагедии – и ему вернули фамилию Шеншин и присвоили придворное звание камергера. И всё же переводчиком «Фауста» считается не Шеншин, а Фет. 



Неслучайные совпадения

В декабре 1931 года в Кремле встретились биограф поэта Эмиль Людвиг и Иосиф Сталин. Как всегда, договорённость об интервью была достигнута заранее. Получив согласие, Эмиль Людвиг решил предварительно встретиться ещё и со Львом Троцким. Тот в это время находился в Турции, на Принцевых островах.

– Сколько у вас последователей в России? – спросил Людвиг у опального революционера.

– Трудно определить. Мои сторонники разобщены, работают нелегально, в подполье…

– Когда вы рассчитываете снова выступить открыто?

– Когда представится благоприятный случай извне. Может быть, война или новая европейская интервенция, тогда слабость советского правительства явится стимулирующим средством.

Сталин решил, что Троцкий готовит переворот, и обратился с просьбой к Эмилю Людвигу «попридержать» интервью с Троцким. Не желая рисковать встречей со Сталиным, биограф Гёте выполнил просьбу кремлёвского вождя.

Готовясь к встрече с Людвигом, Сталин на досуге просматривал художественную литературу. И на полях поэмы-сказки Максима Горького «Девушка и смерть» написал известную фразу: «Эта штука сильнее, чем „Фауст“ Гёте»… А потом добавил: «Любовь побеждает смерть». Историки точно установили дату этой сталинской ремарки: 11 октября 1931 года.

Но вернёмся к историческому интервью, тем более что это было первое и самое большое интервью, которое Сталин когда-либо давал иностранцу. На намёк Эмиля Людвига по поводу сравнения Сталина с историческими личностями, кремлёвский вождь ответил сакраментальной фразой: «Исторические параллели всегда рискованны». Демонический характер личности кремлёвского вождя, продавшего душу дьяволу, определил и суть других вопросов немецкого писателя. В последней части интервью речь шла о мистике:

– Сейчас я задам вам один вопрос, который может вас очень удивить.

– Мы, русские большевики, давно уже перестали удивляться.

– Да, и мы в Германии тоже.

– Да, в Германии скоро перестанут поражаться чему бы то ни было.

– Мой вопрос заключается в следующем: вы неоднократно подвергались угрозам, преследованиям и опасностям. Вы принимали участие в боях. Многие из ваших близких друзей погибли. А вы их пережили. Как вы это объясняете? И верите ли вы в судьбу?

– Нет, не знаю. Большевики, марксисты, не верят в «судьбу». Само понятие судьбы, «Schiсksal», – это предрассудок, нелепость, пережиток мифологии, которая была у древних греков и у которых богини судьбы контролировали судьбы людей.

– Означает ли это, что вы не погибли по чистой случайности?

– Есть внутренние и внешние причины, совместное действие которых предопределило то, что я не погиб… Я не верю в мистику. Конечно, были свои причины, которые оставили меня невредимым. Но, скорее всего, там не было рядом других случайных обстоятельств, других причин, которые могли бы привести к прямо противоположному результату. Так называемая судьба не имеет ничего общего с действительностью. 



«Фауст по-русски может удаваться невольно, импульсивно»

«Я из переводческого возраста давно вышел, но обстоятельства в последнее время складывались неблагоприятно», – писал 20 мая 1947 года Борис Пастернак в одном из писем. Подходили к концу денежные ресурсы, и надо было снова браться за переводы. Первая часть «Фауста», 4700 рифмованных строк, были переведены за шесть месяцев, с августа 1947 по февраль 1948 года. «На первом плане стояла задача сделать этот перевод фактом русской литературы, сделать русского Фауста». Так оценил задачу сын поэта Евгений Пастернак в своей книге «Борис Пастернак. Материалы к биографии». Сам же переводчик считал, что «многое из сильнейшего у Лермонтова, Тютчева и Блока пошло именно отсюда. Меня удивляет, как могла Брюсова и Фета (в их переводах Фауста) миновать эта преемственность. Фауст по-русски может удаваться невольно, импульсивно».

В это время в апрельском номере журнала «Октябрь» за 1948 год появилась разгромная статья о том, что творчество Пастернака «нанесло серьёзный ущерб советской поэзии». Уже отпечатанный тираж «Избранного» Бориса Пастернака не поступил в продажу и был уничтожен. И всё же поэт продолжил, как он сам пишет, «с бешеной торопливостью» работать над переводом первой части «Фауста», чтобы «заработать возможность и право продолжать и, может быть, закончить зимою роман…». Речь идёт, конечно, о романе «Доктор Живаго».

9 октября 1949 года КГБ арестовывает Ольгу Ивинскую. Его самого вызвали в Московский комитет госбезопасности. В этой обстановке продолжается работа над переводом «Фауста». Он был опубликован в 1953 году и дал средства для завершения «Доктора Живаго». 



Собственный Фауст

О том, что пастернаковский Фауст лишь отдалённо напоминает оригинал, говорили и писали многие. Сам Пастернак во время работы над корректурами перевода признавался, что хочет «родить на свет такого Фауста, который был бы мыслим и представим… в моём собственном нынешнем суждении и ощущении…».

Что имелось в виду, объясняет, например, книга Юрия Юрченко «Фауст: Пастернак против Сталина. Зашифрованная поэма». Юрченко считает перевод Бориса Пастернака собственной драматической поэмой поэта, спрятанной под заглавием «Фауст». Ему представляется, что в тексте гётевско-пастернаковского «Акта пятого» присутствуют стихи Шаламова из «Колымских тетрадей», а далее – и того пуще: реакция Пастернака на вывоз победителями произведений искусства из европейских музеев. Да и вообще, по мнению Юрия Юрченко, это – ответ «строителю адскому», который «достоин без пощады уготованного ада».

С последним, наверное, согласятся многие. Вот только нет возможности спросить у самого Гёте, что думает он о таком использовании его произведения.




Виктор Фишман

№ 23, 2011. Дата публикации: 10.06.2011
 
 
часть сталин пастернака судьбы собственной перевод губер стихи фауст эдуард трагедии первой гёте фауста юрченко интервью людвиг части поэта пастернак
 
 

Эдуард Иванович Губер
 

Борис Пастернак в Переделкино, октябрь 1958 г.
 
 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
Имя
 
Сообщение