наше отечество — русский язык
 
   
 
 
 
связь времён


Не имеем права забывать

28 августа – День памяти и скорби российских немцев
 


После обретения российскими немцами права голоса, когда на излёте горбачёвской перестройки им, живущим в СССР, разрешили писать и говорить о депортации, ссылке, трудармии, частично открыв доступ к архивам, многих охватила радостная эйфория. Но чем дальше, тем чётче они стали понимать: без восстановления республики, а значит всех сопутствующих этому атрибутов: конституции, законодательства, представительства в Государственной думе и Совете Федерации, собственного бюджета и тому подобного – возрождение народа, истерзанного лживыми обвинениями, клеветой и насилием, цвет которого сгинул за колючкой сталинских лагерей, невозможно. Но, к счастью, именно тогда железный замок, на который была заперта советская граница, вдруг проржавев, рухнул, и у немцев (впрочем, не только у них) появилась возможность покинуть негостеприимную страну, так и не ставшую им родиной.

Переехав в Германию, обретя здесь душевный покой и экономическую стабильность, единственно чего они так и не получили – это центра, который бы профессионально занимался их историей, причём не только материальной, но и духовной. Впрочем, об этом я уже писал и не раз, не теряя надежды, что таковой появится. Ну а пока в качестве собирателей и хранителей их истории, попутно фиксирующих жизнь сегодняшнюю, выступают историки и литераторы. О наиболее значимых их работах «РГ/РБ» регулярно рассказывает, внося посильную лепту в стремление пролить свет на тёмные пятна нашей недавней истории и не всегда грустного настоящего.

«Донесение от обиженных»

Живущий в Берлине писатель Игорь Гергенрёдер (Igor Hergenroether) – человек сложный и неоднозначный. И отношение к нему коллег, критики, читателей тоже неоднозначно: от безусловного восхищения до полного неприятия. Это легко объяснимо: пишет Игорь о вещах вроде бы хрестоматийных, которые мы «проходили» в школе и гуманитарных вузах, о которых нам продолжают рассказывать с экранов телевизоров и в многочисленных журнально-газетных публикациях, но видит и оценивает он их не так, как учили в советской школе и как сегодня трактует официальный агитпроп.

Главные темы Гергенрёдера – Гражданская война в России, современная Россия, российские немцы, а также немцы немецкие, и всё это на фоне непростых психологических и житейских коллизий.

Последний его роман, я имею в виду из тех, что опубликованы, – «Донесение от обиженных» – о российской истории и глубоком конфликте российского общества. В нём много неудобного и неприятного для ушей патриотов-сталинистов, а заодно записных либералов. Например, что с 1762 года Россией правили вовсе не Романовы, а немецкая герцогская династия фон Гольштейн-Готторпов, присвоившая себе эту фамилию. Почему Прибалтика при царях-императорах так и не была русифицирована, а в канун Первой мировой войны из шестнадцати командующих русскими армиями семеро имели немецкие фамилии, один – голландскую, а четверть русского офицерства составляли остзейские (прибалтийские) немцы? Почему немцы, в прямом смысле не щадя живота своего, сражались за каждую пядь российской земли, совершали географические открытия, возводили заводы и фабрики, прокладывали дороги, осваивали степи, пустыни, тайгу, создавали университеты, занимались благотворительностью? И почему именно немцы в Российской империи «стали демонстрировать себя „более пламенными патриотами“, нежели сами русские»?

Документальная точность излагаемых в романе событий переплетена с яркими персонажами, оживлёнными талантом автора, и складывается впечатление, что никакой это не вымысел, а рассказ очевидца. Но это ведь невозможно – Игорь Гергенрёдер родился в 1952 году.

Вот как он объясняет этот феномен: «Я родился в семье выселенных во время войны поволжских немцев. Мой отец – Алексей Филиппович Гергенрёдер прошёл рядовым горестный путь Народной армии Комуча от Сызрани до Иркутска, участвовал в бою на реке Салмыш в апреле 1919 года, в сражениях на Тоболе в сентябре того же года и в других боях. Был дважды ранен. Попал в плен к красным в Иркутске, заболев тифом; несколько лет провёл в одном из самых первых советских концлагерей. Когда я родился, отцу было уже 50 лет. Мы жили в Бугуруслане, отец преподавал русский язык и литературу в средней школе. Он рассказывал, – а рассказчиком он был отменным! – мне свою жизнь, я вырос на его воспоминаниях… Отец умер на 89-м году жизни…»

Воспоминания отца, а также уникальные архивные документы и легли в основу «Донесения от обиженных».

Выводы и мысли автора не бесспорны, тем более что это не совсем, повторю, привычный взгляд на историю России. Но с одним из его выводов большинство, думаю, согласится: «В феврале 1917 года с немецким преобладанием в России было покончено – а что стало с самой Россией? Сбылись ли чаяния обиженных?» Однако не буду сыпать соль на рану, читайте лучше Гергенрёдера.

«Дороги августа»

Своеобразным эхом романа Игоря Гергенрёдера можно назвать книгу живущего в Кобленце Игоря Шёнфельда (Igor Schenfeld) «Дороги августа». По жанру это скорее роман, но автор, явно скромничая, в подзаголовке вывел: «Повесть о безумном веке».

Ну то, что XX век был безумнее предыдущих, так это вряд ли. Да и начало XXI особо разумным тоже ведь не назовёшь. Хотя стоп! Шёнфельд ведь пишет о российских немцах, для которых ХХ век действительно был жутким. Но в таком случае, может, стоило уточнить: «Повесть о безумном веке российских немцев»?

Впрочем, это не столь важно. Много важнее, какими фразами автор строит сюжет, попутно выписывая характеры, внутренний мир и взаимоотношения героев. Сколь точен он в цифрах и фактах? Не перехлёстывает ли с ужасами и притеснениями? Ведь даже жизнь в ссылке не обязательно кошмар, голод и безнадёга. И там бывают светлые мгновенья: люди влюбляются, мечтают, ревнуют. Правда, ревность вряд ли можно назвать светлым чувством, хотя, как известно, без ревности любви не бывает. И всё это есть в откровенной, бесхитростной, от чего она только выигрывает, повести Шёнфельда. В значительной степени это рассказ о судьбе близких ему людей на фоне событий, случившихся в «безумный век». Символично и название книги. Именно в августе 1941 года Президиум Верховного Совета СССР принял зловещий указ о переселении немцев. В августе 1964 года тот же Президиум частично снял с немцев «огульные обвинения в пособничестве агрессору», однако возвращаться в места довоенного проживания не разрешил. В августе 1992 года по результатам проведённого опроса большинство населения Саратовской области высказалось против восстановления немецкой автономии (в сельских районах – до 80 процентов жителей). И наконец, главного героя повести зовут тоже Август – Август Бауэр.

Игорь Шёнфельд профессиональным литератором себя не считает, хотя, по собственному признанию, тягу к писательству испытывал всегда, да и книги в их доме занимали особое место.

Игорь учился в Ленинграде в педагогическом институте им. Герцена на отделении «Физика на английском языке». В 1972 году Игоря направили учительствовать в Замбию. Три года преподавал там физику по программе Кембриджа, а возвратившись, описал всё, что увидел, узнал, с кем подружился в цикле очерков, опубликованных в журнале «Наш современник». Кстати, именно «путешествие за три моря» в Замбию и жизнь в этой удивительной стране стали побудительным мотивом для документально-публицистической книги «Пока не кончилась земля», которая вышла в Москве.

Шёнфельд учительствовал на Васильевском острове в Ленинграде, потом, возвратившись в Брянск, стал работать на кафедре физики в местном технологическом институте – занимался исследованиями, связанными с космосом. В 1990-м защитил диссертацию и чуть не поступил в Московский литературный институт им. Горького. Точнее, был в него принят, но в последний момент, представив, что получит диплом с записью «писатель», отказался. По глубокому убеждению Шёнфельда – это равнозначно, если пишущего человека официально станут называть Пушкиным, Толстым или Достоевским. Поэтому он решил писать, что называется, для души, по-прежнему занимаясь физикой и космосом.

Но писатель в нём всё же победил. Вышла ещё одна книга. Теперь вот «Дороги августа». В Москве готовится к изданию ещё одна, и Игорь, оставив очень неплохую и стабильную работу в одной германской фирме, стал «вольным художником». Что ж, пожелаем ему успеха в новой-старой работе на новой-старой родине. Да, и ещё один важный момент. Рассказывая о том, как складывалась его последняя книга, Шёнфельд просил «непременно отметить большую, бескорыстную помощь, которую ему оказали три замечательные писательницы – Татьяна Куштевская, Лидия Розин и Надежда Рунде». Что я с удовольствием и делаю.

О нашей коллективной памяти

Особой надобности представлять читателям историка Виктора Кригера (Viktor Krieger) нет, единственно напомню: родился он в 1959 году в Джамбульской области Казахстана, куда были депортированы его родители. Высшее образование получил в Новосибирске. Диссертацию по истории переселения немецких крестьян в Западную Сибирь, казахскую степь и Туркестан в дореволюционный период защитил в Институте истории, археологии и этнографии АН Казахстана (Алма-Ата). С 1991 года живёт в Германии. Сотрудник кафедры истории Восточной Европы Гейдельбергского университета. Автор книг и многочисленных статей, опубликованных на немецком и русском языках в авторитетных журналах и альманахах Германии, России, Украины, Казахстана.

И вот в Берлине вышла новая книга д-ра Кригера «Bundesbürger russland­deu­tscher Herkunft: Historische Schlüs­sel­erfahrungen und kollek­ti­ves Gedächtnis», в которой он рассматривает основные события национальной истории российских немцев и в первую очередь ключевую дату: 28 августа 1941 года – что привело к ней и какие последствия для народа она имела.

Рассказывая о том, что побудило его написать эту книгу, Кригер, в частности, сказал: «На первом занятии в университете я спрашиваю студентов: для чего нужна история и почему её необходимо знать?

Как правило, сразу следует ответ, что изучение истории помогает лучше понять причины тех или иных национальных катастроф, что память о прошлом – один из гарантов исключить повторение негативных событий и явлений минувших лет и эпох.

Ещё студенты говорят, что знание истории позволяет лучше понимать настоящее и прогнозировать будущее.

Такое предостерегающе-познавательное отношение господствует в Германии, прежде всего, применительно к собственному прошлому, к истории немецкого народа. Однако при подобном охранительно-утилитарном подходе отодвигается на второй план одна из важнейших функций исторического опыта любой социально-этнической общности, будь то племя, народность или нация: быть основой их устойчивого развития.

Значение коллективной памяти о том, что случилось в прошлом, состоит не только в подчёркивании неразрывной связи поколений; прежде всего она призвана служить источником уверенности в себе, примером для подражания и выработки оптимистического взгляда в будущее.

Да, предыдущие поколения зачастую жили в неблагоприятных политических, экономических или природно-климатических условиях, подвергались многочисленным испытаниям (нападению внешних врагов, внутренним распрям, конфессиональным расколам и т.д.). Но рано или поздно они находили выход из создавшегося положения, достигая определённых высот в материальной или духовной сферах. Поэтому историческое знание призвано, в том числе, укреплять веру в собственные силы и возможности, будь то на уровне семьи или нации. Уж если в прежние времена, в гораздо более тяжёлых материальных, бытовых, военно-политических и иных условиях, люди побеждали трудности, то и следующие поколения обязательно решат свои проблемы.

И ещё. Гордость за предков, убеждённость, что действовали они в соответствии с общепринятыми нормами своего времени создаёт фундамент, ту общественную спайку, без которых невозможно поступательное развитие любой социальной или национальной группы. Разумеется, позитивное историческое самосознание отнюдь не является синонимом инфантильного самодовольства и самолюбования, не означает отсутствие острой критики тех или иных идей и действий своих предшественников. Ну а в какой мере история российских немцев может служить базой их национального самосознания, я попытался рассказать в этой своей книге».

От себя добавлю: пусть это звучит банально, но наша жизнь – не костюм, её нельзя перекроить и сшить заново, но и только жалеть о прошлом тоже не стоит. Ведь если мы с вами живём, то это означает – наши родители и деды трудности и беды, выпавшие на их век, преодолели. И мы их преодолеем.






Александр Фитц

№ 35, 2013. Дата публикации: 30.08.2013
 
 
игорь россии германии обиженных казахстана августа немцев жизнь немцы истории родился школе век гергенрёдер шёнфельд дороги российских писатель памяти книга
 
 

Писатель и журналист, постоянный автор «РГ/РБ» Александр Фитц
 

в той же рубрике:

 
 
 
       
 
   

 
         
 
         
форум
да она возле каждого соцального пункта в...
Кто-то до сих пор считает отсутствие в Р...
господин Фитц, спасибо за статью. Всег...

Имя
 
Сообщение