Владимир Крамник: «Я остался в шахматах, потому что хочу снова стать чемпионом мира»
На церемонии награждения в Дортмундской ратуше Владимиру Крамнику вместе с призом и традиционным букетом вручили и вырезанную из пластика огромную красную «девятку». В знак фантастического достижения, которое, говорят, будет внесено в Книгу рекордов Гиннесса: ещё никому из шахматистов не удавалось выигрывать какой-нибудь из супертурниров девять раз, даже великий Каспаров остановился в Линаресе на восьмой победе. Экс-чемпион мира своей радости не скрывал. И на беседу с корреспондентом «РГ/РБ» согласился легко. «Подождите минутку, – сразу откликнулся он. – Погрузим призы в машину моего менеджера – и я готов к разговору.
... и свежесть вернулась
– Володя, что чувствует человек, чьё имя вот-вот окажется на страницах Гиннесса?
– Честно? Ничего особенного. А вот в девятый раз выиграть такой серьёзный турнир – это действительно очень приятно. Давненько подумывал о том, чтобы довести число своих побед в Дортмунде до десяти – теперь до этой круглой цифры остаётся всего один шаг.
– Который вы сможете сделать уже через год. Особенно если будете играть так же легко и свежо, как нынче.
– Лёгкость, сразу скажу, мнимая. В Дортмунде лёгкой игры быть не может. Соперники были очень серьёзные, работать пришлось на износ, я довольно серьёзно устал.
– Наверное, я не то слово нашёл – не лёгкость, а скорее, яркость, свежесть, которой отличалась ваша дортмундская игра.
– Свежесть – да, свежесть я и сам чувствовал. И, скажу честно, был приятно удивлён: в турнире с таким плотным составом показать яркую игру бывает очень трудно, но мне это удалось. Понятно, я очень доволен: и результат получился что надо, и игра не подкачала. Было, конечно, несколько партий скучноватых, но чтобы все до единой были увлекательными – такое, наверное, только в фантастических книжках возможно. Но в целом... Даже если считать только три яркие победные партии – для турнира такого уровня это совсем немало.
– Но яркая игра началась только на финише первого круга, старт турнира вы едва ли можете записать себе в актив.
– Я больше полугода не играл в классические шахматы, требовалось время обыграться, войти в игру. Поэтому первый круг получился... не скажу, что плохой, но как-то тяжеловато игралось. А вот после победы чёрными над Найдичем почувствовал себя в нормальном турнирном тонусе, дальше всё пошло легче.
– Володя, полугодовой перерыв объясняет многое, но не всё. Вы ведь не просто заиграли в охотку. Вы показали здесь, в Дортмунде, совсем не те шахматы, к которым мы в вашем исполнении в последние годы привыкли. Вы не пытались добиться минимального перевеса, а потом выжать из него максимум. Вы в Дортмунде атаковали решительно, ярко, с жертвами, напоминая того юного Крамника, о котором любители шахмат, пожалуй что, подзабыли.
– Последние годы играл несколько матчей за титул чемпиона мира. Играл и готовился. А это очень сильно сковывает. Во-первых, почти не отпускает какое-то психологическое напряжение, а во-вторых, играя в турнирах, всегда помнишь о будущем матче, стараешься что-то приберечь, какую-то находку не применить. А сейчас... Я просто решил для себя, что играю в шахматы. И играю – стараюсь действовать по максимуму, применяю всё, что могу. Как-то раскрепостился – и это тут же сказалось на игре. Сыграл два турнира в активные шахматы, в Монако и в Баку, всё получалось здорово, я чувствовал, как возвращается давно забытая свежесть. В Дортмунде это подтвердилось. И я очень рад, что удалось прервать прошлогоднюю неудачную полосу. Надеюсь, после чёрной полосы началась белая, буду стараться её продолжить.
– Ваши почитатели тоже на это надеются. Но, вообще-то, парадокс получается: обычно, став чемпионом, спортсмен выходит на новый уровень, становится ещё сильнее, а вы стали сильнее, лишившись чемпионской короны.
– Никакого парадокса. Всё время соответствовать чемпионскому статусу не так уж легко. Кому-то это, может, и помогает, кого-то мобилизует, а мне... Мне это создавало дополнительное – и совершенно ненужное – напряжение. Я чувствую, что хорошо играю в свободных, творческих условиях. Когда, не думая ни о чём, просто играю в шахматы, у меня получается намного лучше. Как ни странно, после матча с Анандом, после которого я, по идее, должен был сильно переживать, мне удалось раскрепоститься и заиграть в своё удовольствие.
Сменить памперс? Легко!
– Словом, поражение в матче с Анандом стало для вас в какой-то мере – в шахматном плане – благом. А на нешахматной жизни то, что вы лишились титула чемпиона мира, как-то отразилось?
– Да ни в коей мере! Для моих близких и друзей чемпион я или не чемпион – абсолютно без разницы. А сам я – человек не публичный. То, что стало больше свободного времени, которое можно проводить с семьёй, только радует. Кстати, если что и отразилось на мне всерьёз – это рождение дочери. Оно принесло столько позитивных эмоций! Что-то во мне изменилось. Что – мне это трудно выразить словами, но чувствую, во мне появилось что-то новое. Немножко посвободнее стал, что ли?
– Свободнее? Это с крошечным ребёнком-то?
– С дочерью занимаюсь охотно, но вовсе не круглые сутки. Если жена куда-то уходит, посидеть с дочерью, подкормить её, последить, чтобы всё было в порядке – легко. Если Даша проснётся ночью, взять её на руки, успокоить, побаюкать, пока не заснёт, – без вопросов.
– Сменить дочери памперс – тоже не проблема?
– Честно говоря, пока не приходилось. Но если понадобится – думаю, справлюсь. А вообще, занимаюсь с дочкой, получаю огромное удовольствие. Несравнимое, пожалуй, ни с чем. И психологическая разрядка получается великолепная. Бывает, пересидишь за доской или компьютером – мозги закипают. А минут пять подержишь дочку на руках, потетёшкаешь её – и чувствуешь облегчение какое-то, какое-то раскрепощение.
– Дочка папу узнаёт?
– Да, уже начинает узнавать родителей. Даже пытается что-то сказать – правда, пока это у неё не получается. Но мы её (смеётся) не торопим. Сейчас у нас главная задача – научиться переворачиваться со спины на животик и обратно. Когда уезжал в Дортмунд, это уже почти получалось. Так что вернусь домой, а Даша уже, наверное, вовсю крутится туда-сюда.
– Этак скоро и до шахмат дойдёт? Представляете себе картину: вы готовитесь к чемпионскому матчу, и вдруг детская ручка смахивает с доски все фигуры?
– У многих друзей-шахматистов есть маленькие дети, так что ситуацию, когда фигуры невозможно найти, или там компьютер неожиданно сломался, могу представить себе во всей полноте и красоте. Пожалуй, скоро придётся задумываться (смеётся) о «безопасности шахматного процесса».
– Учить играть в шахматы Дашу будете?
– Обязательно. Это, считаю, очень полезно для общего развития.
– А шахматисткой её хотели бы видеть?
– Если хорошей – то да. Шахматист, считаю, не самая плохая профессия. И если у дочери окажется серьёзный талант, я ей помогу. А если не тянешь на то, чтобы быть на самом верху, нет смысла тратить силы и время.
В сорок наступает расцвет
– А на что собирается тратить силы и время сам Владимир Крамник?
– Как на что? На шахматы! А более конкретно сказать трудно. У нас в шахматах сейчас снова период «непоняток»: с матчем Крамник – Топалов пока ничего не ясно, с будущим розыгрышем чемпионского титула – тоже. Так что я пока никаких особых планов не строю. Осенью сыграю в Москве на очень сильном Мемориале Таля, в декабре в Лондоне турнир, в январе – Вейк-ан-Зее. Постараюсь хорошо играть, постараюсь все турниры выиграть – вот пока и все планы.
– А о борьбе за корону не задумываетесь?
– Конечно, задумываюсь. Но... Я не знаю почему, но я пока в ближайший чемпионский цикл не очень вписываюсь. Точнее, меня «не вписывают». Вообще-то, в истории шахмат не было случая, чтобы человек, проигравший в чемпионском матче, не принимал участие в следующем розыгрыше. Но для меня сделали исключение. Проигравший в полуфинальном матче Камский почему-то в чемпионский цикл попадает, а я – нет. Логика этого решения моему пониманию не поддаётся.
– А логика в шахматном мире давно уже осталась только за доской.
– Увы, это так. У меня, правда, есть ещё шанс попасть в борьбу по рейтингу – не то одно, не то два места для шахматистов с лучшим числом ЭЛО в системе предусмотрено. Я, вообще-то, близко, но гарантий, сами понимаете, нет. Попаду – хорошо. Не попаду... Будет обидно, но что делать? Буду ждать следующего цикла.
– Звучит оптимистично. Раньше-то вы всё больше сетовали: «Годы идут, не знаю, сколько ещё мне осталось играть», а теперь о следующем цикле говорите вполне уверенно.
– Ещё лет пять назад считалось, что после тридцати начинается спад, а после сорока пора заканчивать играть. Но сейчас, смотрите, Ананд, ему около сорока, играет отлично, Борис Гельфанд в 41 год имеет самый высокий рейтинг в своей карьере, Вася Иванчук по-прежнему блистает за доской.
– То есть, в сорок наступает расцвет?
– Похоже, что так. Глядя на старших коллег, понимаю, что время у меня ещё есть. Пока не чувствую, что началась деградация (улыбается). Я от шахмат ещё не устал, играю с удовольствием. А вот когда шахматы станут скучной обязанностью – тогда и буду думать о завершении карьеры.
– Я думал, вы скажете: «Вот верну себе корону, тогда и можно заканчивать».
– Я бы так жёстко вопрос не ставил. Конечно, чемпионские амбиции никуда не делись. Я продолжаю играть в шахматы, потому что хочу снова стать чемпионом мира. И я буду стараться снова стать чемпионом. Ну а не получится – жизнь на этом не закончится.
Александр Левит
