Секретная революция 75-го
Пару-тройку лет назад, уже и не помню повода, довелось мне листать характеристики и описание боевого самолета СУ-24. В общем-то, ничего особенного, все, как у других самолетов, тонны да километры, да вот только на одной, с виду безобидной, никак не выделенной фразе глаза сами тогда споткнулись. После тщательной протирки глаз своих и пятого перечитывания понимаю, что со мной все в порядке: «Первый известный факт боевого применения СУ-24 ВВС СССР имел место в ноябре 1975 года, при подавлении восстания на СКР ДКБФ «Сторожевой». Вот те на! 1975 год? Восстание? На революционной Балтике? Да еще которое пришлось подавлять фронтовой авиацией, мало того – применять новейшие тогда самолеты?
 |
|
Малоизвестное восстание произошло на большом противолодочном корабле «Сторожевой» ровно тридцать лет тому назад, аккурат после празднования очередной годовщины Великой Октябрьской социалистической революции. Естественно, мало-мальская информация об этом событии просочилась в прессу лишь после перестройки, в середине девяностых – да и то весьма отрывочная, противоречивая и неполная.
Инициатором и руководителем восстания был Валерий Саблин, капитан III ранга, замполит «Сторожевого». Морской офицер в третьем поколении, Саблин был весьма нетипичным политработником. Начинал он свою службу как строевой офицер, по отзывам сослуживцев был грамотным командиром, делал добротную карьеру – без подличанья и лизоблюдства. Был любим и уважаем как подчиненными, так и начальством. По отзывам, был весьма неглуп, но гипертрофированно честен. Эта гипертрофированная честность, похоже, и сыграла основную роль в судьбе Саблина.
Будучи воспитанным в семье с военными традициями, Саблин с детства усвоил, что патриотизм и служение родине – не просто слова, а его долг и призвание. Социалистическая родина, естественно, требовала отстаивания коммунистических идеалов и революционных традиций. Но реальность, с которой морской офицер столкнулся на флоте, да и не только, была весьма далека от представлений молодого романтика. Конфликт этот был решен в душе будущего замполита в пользу коммунистических идеалов – забросив многообещающую командирскую карьеру, Саблин поступил в Военно-политическую академию, надеясь, что здесь, у первоисточников, он сможет разрешить мучившие его противоречия. Обучение в этом заведении лишь укрепило его уверенность, что чистые революционные идеалы преданы, извращены и обесценены мерзавцами, примазавшимися к делу строительства коммунизма.
Так или иначе, с отличием закончив академию, Саблин получает назначение на должность замполита на БПК «Сторожевой». Неизвестно, когда у него впервые появилась мысль о восстании, но известно, что все время службы он неустанно собирал информацию о реальном положении в стране, чем и как живет народ, сравнивая с публикациями в советской прессе. Каждый матрос, возвращавшийся из отпуска, бывал тщательно опрошен о жизни на своей «малой родине». На политзанятиях Саблин всячески пропагандировал идеалы революции, не очень-то жалуя при этом социалистическое руководство страны. Команда относилась к своему «политическому» на редкость хорошо и уважительно, в конце концов у Саблина был 9-летний командирский опыт, и морское дело он знал назубок. Импонировал матросам и его неформальный подход к обязанностям замполита – например, на стене ленкаюты висел головокружительно крамольный по тем временам плакат: «...Каждый должен чувствовать свою независимость для того, чтобы он мог утверждать начала справедливости и свободы, не будучи вынужденным предательски приспособлять их к обстоятельствам своего положения и к заблуждениям других людей...» (из «Рассуждений о политической справедливости» Годуина Годвина).
Известно так же, что его любимым героем был лейтенант Шмидт, поднявший крейсер «Очаков», а эйзенштейновский «Броненосец «Потемкин»» – любимым фильмом. Именно этот фильм и был продемонстрирован команде «Сторожевого» 8 ноября 1975 года.
В этот день корабль находился в Риге, где накануне принимал участие в праздничном параде, посвященном, понятное дело, годовщине Великой Октябрьской социалистической революции. «Сторожевой» имел бортовой номер 500, но был вторым номером этого парада – современнейший боевой корабль, поставленный в строй в 1973 году, успевший за свои два года совершить несколько боевых походов, в том числе к далекой Кубе, привлекал к себе внимание.
Вечером, пока команда матросов смотрела «лучший фильм всех времен и народов», Саблин под надуманным предлогом пьянства и невообразимых безобразий, творящихся на гидроакустическом посту, заманил туда капитана II ранга Потульного и запер в помещении. Арестованный командир корабля нашел в рубке письмо своего замполита, в котором Саблин вкратце описал свои цели и объяснил арест заботой о судьбе капитана – дабы снять с него всю ответственность за дальнейшие события.
Безусловно, саблинская пропаганда на корабле в течение двух лет возымела действие, и у Саблина были в команде доверенные. Правой рукой замполита, как по службе, так и в мятеже, был матрос Александр Шеин – именно его, вооружив пистолетом, и поставил на охрану запертого командира Саблин.
После этого Саблин играет сбор офицерскому и мичманскому составу в кают-компании, где и открывает свои намерения.
«...Напряженно и долго думая о дальнейших действиях, принял решение: кончать с теорией и становиться практиком. Понял, что нужна какая-то трибуна, с которой можно было бы начать высказывать свои свободные мысли о необходимости изменения существующего положения дел. Лучше корабля, я думаю, такой трибуны не найдешь. А из морей лучше всего – Балтийское, так как находится в центре Европы... Никто в Советском Союзе не имеет и не может иметь такую возможность, как мы, – потребовать от правительства разрешения выступить по телевидению с критикой внутреннего положения в стране...
...Наша цель – поднять голос правды... Наш народ уже значительно пострадал и страдает из-за своего политического бесправия...
...Только узкому кругу специалистов известно, сколько вреда принесло и приносит волюнтаристское вмешательство государственных и партийных органов в развитие Вооруженных Сил и экономику страны, в решение национальных вопросов и воспитание молодежи... Предполагается, что, во-первых, нынешний госаппарат будет основательно очищен, а по некоторым узлам – разбит и выброшен на свалку истории, так как глубоко заражен семейственностью, взяточничеством, карьеризмом, высокомерием по отношению к народу. Во-вторых, на свалку должна быть выброшена система выборов, превращающая народ в безликую массу. В-третьих, должны быть ликвидированы все условия, порождающие всесильность и бесконтрольность гос- и партаппарата со стороны народных масс...
...Мы твердо убеждены, что необходимость изложить свои взгляды на внутреннее положение в стране, причем чисто критического плана по отношению к политике Центрального Комитета КПСС и Советского правительства, имеется у многих честных людей в Советском Союзе...» (Эти подлинные записи были позже предоставлены трибуналу в качестве вещественных доказательств.)
 |
|
Можно себе представить, что план Саблина идти в Ленинград, встать на стоянку рядом с «Авророй» и потребовать от руководства страны возможности прямого обращения к советскому народу по радио и телевидению, да еще озвученный прямо после революционного парада, восторга у командиров не вызвал. Скорее всего, большинство офицеров решило, что Саблин «поехал» крышей. Вариант, что образцовый политработник, недавно награжденный престижным орденом «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» 3-й степени, первый кандидат на должность замполита крупнейшего авианесущего крейсера хочет поднять революционный мятеж, – нет, такой вариант совсем не для здравого ума образца 1975 года. Большинство офицеров и мичманов добровольно пошли под арест мятежника, сняв с себя тем самым всякую ответственность за развитие событий, лишь несколько командиров поддержали бунтовщика.
После того как корабль был взят под контроль, а к тому времени и «Броненосец «Потемкин»» закончился реющим алым стягом, Саблин обратился с аналогичной речью к матросам. То ли речь была проникновеннее, то ли матросы были лучше подготовлены многочисленными политзанятиями, то ли искусство Эйзенштейна сыграло свою роль – 164 из 165 человек встали на сторону своего замполита. «После его выступления началось всеобщее воодушевление. То, о чем мы толковали меж собой в курилках, вдруг прозвучало во всеуслышание. Это было как праздник. Чувство достоинства пробудилось в каждом. Мы людьми себя почувствовали», – запишет потом Шеин. Правда, позднее, лишь 18 матросов останутся с ним – остальные отрекутся, кто из страха, кто одумавшись, а кто – под давлением.
Около полуночи «Сторожевой» снялся с якоря, вышел из парадного строя и пошел по Даугаве в Рижский залив – наглядно подтвердив в глазах командира стоящей по соседству подводной лодки капитана II ранга Светловского слова мокрого и продрогшего человека, только что снятого с якорной банки. Спрыгнувший с мятежного корабля в ноябрьскую воду и выловленный вахтой подлодки старший лейтенант Фирсов до того момента безуспешно пытался убедить командира в реальности своего рассказа о происходящем на «Сторожевом» – Светловский знал Саблина лично и отказывался верить Фирсову.
Далее все происходило на удивление быстро – несмотря на традиционную советскую расхлябанность, несмотря на полуночное время послепраздничного дня. 668-й авиационный бомбардировочный полк, что под Юрмалой, был поднят по боевой тревоге, когда часы не показывали и трех ночи. Случился, правда, курьез: когда командира авиадивизии генерала Андреева подняли дома с докладом о полученном сигнале и предпринятых действиях, тот четко и понятно растолковал недавно назначенному командиру полка – кто поднял по тревоге, минуя командира дивизии подчиненный ему полк, тот пускай этим полком сам и командует.
Несмотря на то, что боеспособность полка теоретически и на учениях оценивалась очень высоко, реальное боевое задание началось с не смешных ляпов. Так, поначалу кучно отбомбились по советскому (повезло!) сухогрузу, вышедшему из Вентспилса. Ошибку не удалось замять с ходу – капитан сухогруза открытым текстом дал в эфир сообщение о бандитском нападении в советских территориальных водах на вверенный ему корабль и подавал этот сигнал целый час. (Есть сведения, что потом ремонт сухогруза обошелся командованию ВМФ в цистерну ректификата и пятитонный грузовик масляной краски).
Тем временем «Сторожевой», передавая по радио свое намерение выступить с ленинградского рейда с разоблачениями разложившейся партийной верхушки, приблизился к нейтральным водам и был обнаружен с воздуха. Приказ остановить новейший корабль ВМФ применением любых боевых средств не заставил себя ждать. С авиабазы были подняты 18 самолетов, причем в такой спешке, что ни о каком боевом порядке речь идти не могла. По воспоминаниям участника событий, если бы «Сторожевой» стал отстреливаться, то двум зенитным комплексам корабля хватило бы нескольких минут, чтобы сбить все эти беспорядочные самолеты.
Но отстреливался совсем не «Сторожевой»! По одним сведениям, на мятежном корабле вовсе не было боекомплекта, по другим – в намерения Саблина и не входила стрельба по своим. Изо всех стволов отстреливался один из кораблей-преследователей, по которому в запарке сработали несколько бомбардировщиков. К счастью для участников этого инцидента, все оказались порядочными мазилами – и корабль остался без повреждений, и самолеты все уцелели.
А на «Сторожевого» вышел лучший летчик полка Поротиков. Первый заход на бомбометание был безрезультатным – Саблин повернул корабль, встав носом в направлении атакующего, снизив практически до нуля площадь возможного попадания. Но Поротиков недаром считался лучшим – предугадав дальнейшие действия Саблина, очень грамотно, едва не задев мачты, сманеврировал и не оставил тому ни малейших шансов, ювелирно положив две бомбы под корму. Корабль потерял ход и управление, причем никто из экипажа не пострадал. По крайней мере, никакой информации о человеческих жертвах этой бомбардировки нет.
Ну а к этому моменту, видя, что шансы на успех восстания приближаются к нулю, мятежная команда дала «самый полный назад». Был захвачен арсенал, не отрекшиеся сторонники Саблина обезврежены, командир корабля Потульный освобожден. Буквально через несколько минут после бомбардировки тот поднялся на командирский мостик и, выстрелив Саблину в ногу, взял корабль под свой контроль. Во избежание возможного потопления корабля Потульный тут же дал радиограмму с докладом об окончании мятежа. На судно был высажен десант, команда арестована. Корабль отбуксирован в Ригу.
Все произошедшее далее в контексте того времени вполне предсказуемо. На следствии Валерий Саблин не раскаялся, обвинение в попытке бегства в Швецию отверг, вину за восстание взял на себя, не выдал никого из своих сообщников или единомышленников. Очень похоже, что во время следствия его пытали. Военный трибунал приговорил Валерия Саблина к расстрелу за измену родине. Смертельный приговор был утвержден первыми лицами советского государства.
Матрос Шеин, как соучастник, был осужден на 8 лет. Все остальные члены команды отделались «лишь» подпиской о неразглашении того, что произошло на «Сторожевом», да поломанными судьбами.
Команда расформирована, и остатки ее разогнаны по флотам. Многие офицеры были уволены из ВМФ, матросы – демобилизованы. Сам корабль перегнан на Дальний Восток, где и нес службу – вплоть до недавних дней. Отметины от обстрела с воздуха остались на нем навсегда.
Официальная версия случившегося, которая до сих пор поддерживается флотским командованием России, – попытка угнать новейший по тем временам военный корабль в Швецию. Единственным аргументом в ее пользу, если не считать приговора да того, что этот бунт лег в основу романа Томаса Клэнси «Охота за «Красным Октябрем»», является курс корабля перед бомбардировкой. Однако опытные моряки утверждают, что кратчайший путь из Риги в Кронштадт в это время опасен, и курс «Сторожевого» как раз обычен для этого времени года.
Против же угона говорит многое, в особенности реакция участников событий. Например, летчик Поротиков, награжденный за ювелирную свою бомбардировку орденом, ни разу его не надел. Матрос-первогодок в момент подавления восстания вынес из ленкаюты тот самый крамольный плакат, спрятал это вещественное доказательство и позже передал семье замполита на память. Другой матрос, уже будучи арестованным десантниками на палубе «Сторожевого», нашел смелость отчитать морпеха, позволившего себе неуважительность по отношению к раненому Саблину, поставив своего замполита в пример всем флотским командирам. Да и при желании «уйти» Саблин мог куда как более «красиво» – ранее, находясь у берегов Америки, во время кубинского похода.
Военная коллегия Верховного Суда Российской Федерации в апреле 1994 года пересмотрела дело Саблина. В свете новых обстоятельств, «расстрельная» статья «измена родине» была переквалифицирована на статьи о воинских преступлениях: превышение власти, неповиновение и сопротивление начальнику. Казненному Саблину «дали» 10 лет тюремного заключения, а матросу Шеину – 5 вместо полностью им отсиженных 8 лет. В определении Военной коллегии Верховного суда РФ от 12. 04. 94 г. указано, что ни Саблин, ни Шеин не подлежат реабилитации...
ГОФФ
Наша справка
Валерий Саблин родился 1 января 1939 года в Ленинграде. В 1956 году он закончил десятилетку в г. Горьком, а в 1960-м – старейшее в стране Ленинградское строевое высшее военно-морское училище имени Фрунзе, бывший морской корпус в дореволюционной России. Там он получил высшее образование и специальность корабельного артиллериста, после чего девять лет, с лейтенанта, прослужил на строевых должностях на кораблях Северного и Черноморского флотов. В ходе службы Саблин не раз бывал в дальних походах. В Военно-политическую академию он ушел в 1969 году, будучи капитан-лейтенантом, помощником командира сторожевого корабля. В его тогдашней аттестации записано: «... корректен и аккуратен, чуток к семье и родным. Отзывчив на чужую беду». В 1975 году поднял неудавшееся восстание на большом противолодочном корабле «Сторожевой». 3 августа 1976 года был расстрелян как изменник родины.
